|
И вспомнил я, как при словах "как я любила, милай мой" жена дяди всегда гладила его по голове обеими руками, как бы обмывала ее, эту, ох, какую в молодости красивую, волной волос с прорыжью украшенную голову. И дядя мой, истинный сибиряк, сконфуженно произносил: "Да ладно те". Я долго стоял вблизи того занавешенного окна, потом долго, почти до утра не мог уснуть, и в который уж раз звучало во мне, не знаю почему и зачем: "Кончилась жизнь, кончилась..." А спустя несколько дней заехали ко мне гости и среди них очень красивая, если не бояться редких слов, то можно сказать, прекрасная женщина, прекрасно одетая, в прекрасной иностранной машине, которую сама она и вела. Эта "новая русская" с простецкой мужицкой фамилией и коммерческие дела вела толково -- владела фирмой, жила независимой жизнью, работая по 12-- 14 часов в сутки, но лицо ее, особенно густо-синие глаза были так выжжены, так далеко, так глубоко светилась в них такая боль, такая тоска, свинцовой тяжестью осевшая, что я невольно спросил у спутников ее: отчего так печальна наша гостья? Неужто от усталости? -- Нет, не от усталости, -- ответили мне, -- жених этой женщины, тоже деловой парень, с которым они соединились сердцами в десятом классе, исчез. Бесследно, беззвучно, вместе с машиной -- будто в воду канул человек... Соседки мои, деревенские старухи, вывалившись за ворота, дивовались на молодую, модно одетую, красивую женщину, лихо развернувшую машину и умчавшуюся вдаль. -- Тошно мне! Это чЕ же тако, Виктор Петрович, а? Эко чудо! Как в кине! И не курит. И отчего-то опять произнеслось на этот раз вслух: -- Монблан. И снова одинокий в своей одинокой избушке мучился я до утра, и снова звучало во мне и повторялось: "Кончилась жизнь, кончилась". Виктор Астафьев. Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 7. Красноярск, "Офсет", 1997 г. Примечание Очень красивая и серьезная. Тетрадь 3. Вздох. Вздох Однажды в редакцию иллюстрированного журнала пришло письмо. Женщина, автор письма, читала этот журнал, он ей нравился, и она хвалила его, а в конце письма попросила: "Чаще печатайте на обложках вашего журнала виды нашей Родины, может быть, это поможет моему мужу вернуться ко мне". Все в редакции весело над письмом смеялись, и лишь секретарь журнала, человек седой, лохматый, почему-то ходивший в одной и той же кожаной, еще трофейной куртке, из-под которой всегда виднелся воротник мятой рубахи, сказал: -- Олухи! Над чем смеетесь? Будь я не потаскан и свободен, я отыскал бы эту светлую женщину. |
