|
Уполномоченный долго крепился, но не вытерпел, обернулся и сказал Парасковьину- овощеводу: -- Хулиган ты, а не трудовой человек! -- Я-а, фулига-ан?! -- обиделся Парасковьин-овощевод. -- Сам ты фулиган! Я на фронте ранетый, медаль у меня "За оборону Севастополя" лежит в ящике. -- Парасковьин-овощевод попытался вспомнить о себе еще что-нибудь положительное и вспомнил: -- Мне грамота за огурцы дадена!.. -- Погоди, погоди, -- прервал Парасковьина-овощевода Кирька. -- Дадут тебе еще одну грамоту. До-олгую, аж рублей на тридцать с прицепом... -- Молчи, варнак, молчи! -- рванулся Парасковьин- овощевод, готовый растерзать Кирьку, но руки у него были связаны и весь он был спеленат вожжами, как ребенок. От резких усилий он свалился с сиденья на пол машины. Возился, пытаясь влезть обратно. -- Кот колхозный! Ты что с Шуркой с моей сделал? Ты хто такой? Почему девок пикорчишь безвозмездно? -- Не пришьешь нахаловку, не пришьешь! -- злорадно ответствовал Кирька. -- Я свои печати-штампеля не ставлю тама. Не докажешь!.. -- А вот докажу! Вот докажу! Я в райсовет пойду, к партейным людям и разобъясню им все как есть буквально-досконально! Фыркнул презрительно Кирька: дурак, мол, ты, дядя, -- и прибавил газу так, что забрякала голова Парасковьина- овощевода об пол. Он еще покричал маленько, погрозил, а потом курить попросил. Уполномоченный достал папиросу "Беломорканал", прижег ее и сунул Парасковьину-овощеводу в рот. Тот умилился поступком уполномоченного, сказал, чтобы на него не обижались, и покурив, уснул на полу между сиденьями. Пятнадцать суток Парасковьину-овощеводу дали без лишних разговоров и суеты. Он четыре дня скреб тротуары возле райисполкома и долбил помойку, что ледяным айсбергом плыла по вытаявшему пустырю сзади столовой и начинала вонять. В труде он проявил прилежание, режима не нарушал и освобожден был досрочно по настоянию председателя колхоза, потому как Шура скрылась из села и овощное дело в ковыринской бригаде начало приходить в запустение и упадок. Председатель же сам и штраф выплатил в счет будущих заработков Парасковьина-овощевода. Вернулся в Ковырино овощевод Парасковьин темной ночью, истопил баню, помылся, сменил одежонку и скрылся в теплицу от жены, которая то и дело налетала на него с ухватом и срамила так, что уж никакого терпения больше не хватало. В теплице Парасковьин-овощевод дневал и ночевал, домой почти не показывался, ссылаясь на занятость да большой объем работы. Дел у него в весеннюю пору и всегда-то было много, а тут еще и помощника не стало -- убежала Шурка из села от стыда и позора, от грозной матери спряталась. В душевной смуте, в трудовых заботах и тревоге прожил овощевод Парасковьин неделю-другую. |
