|
-- Бога нету! -- жизнерадостно воскликнул космонавт. Вла- дыка по-отечески же тепло и пристально поглядел на всеми любимого, забалованного космонавта и спокойно сказал: -- Сын мой, Бог-то не всякому дурачку открывается. А вот американский космонавт, побывавший на Луне, заявил, что ему там помогал Бог и что совсем не важен человек на Луне, а важен Иисус Христос на Земле. С кусоцкЕм За околицей деревушки Сиблы, на склоне холма, в зарослях пижмы, череды и гравилатника, видна ржавая форма, отдаленно напоминающая опрокинутый зарядный ящик. Здесь же валяются тяжелые дырявые камни с грубо тесанными по ним желобами. В выдолбах зеленеет закисшая дождевая вода, в отверстиях камней пучками торчат незабудки, возле маленького, наваленного на камни муравейника робко краснеет редкая здесь мелконькая земляника. -- А был этта масленой завод, -- рассказывала мне словоохотливая жительница деревушки Сиблы. Она, как и все здешние женщины, выглядела намного старше своего возраста. -- Завод-то... какой завод? -- поправилась она. -- Так, маслобойка, но все наши ребятишки выросли коло нее... Хозяин-то маслобойки смурной экой был, сердитый на вид, одежка на ем липка, фартук шебаршит... А робятишки-то стайкой придут, у каждой девчонки, парнишки ли кусоцЕк... Подолгу ковды с кусоцькЕм-то стоят -- переступают... Хозяин-то вроде их не видит... Ну, ковды цЕ подать, подсобить -- парнишки со всех ног. Потом хозяин-то глянет эдак вот, из-под бровей, ровно огнем ожгет, а жалко, видать, и ему ребятишек, не удержится, масла льняного -- давил-то завсегда льняное семя -- линет в стару треснуту цяшку и сольцы сыпнет. Цяшка-то у ево ишшо до переворота велась, с ей и в ссылку хозяин-то съездил, с ей из ссылки воротился, в колхоз вступил, и опять тем же делом занялся -- масло давить. Облепят это робятишки цяшку, кусоцькЕм мачут да наворачивают за обе шшоки. Экое лакомство! Экая благодать! В войну дак ей, маслобойкой, дети и выжили. Мой Колька, старшой-то, што на железной-то дороге в Семигородной ноне робит, и вырос коло той маслобойки. Цють шчо: "Мама, дай кусоцЕк..." -- и уташшится туды, ковды там и поспит на траве... В войну стали из соседних деревень робятишки с кусоцькями приходить. У которых и кусоцькя нету... Стоят в сторонке, ницЕ не просят... А сибловские-то на них ишшо и налетают: наш завод да наш завод! Хозяин-то и имя, цюжим-то, маленько уделит маслица. Он токо видом экой смурной был, но серьцЕм мягкой -- у самово росли робятишки... С войны и нацялось у нас опустение. Мужиков поубивали... А то ведь, не поверишь, завидовали нашей деревушке, богачеству нашему, и песню про нас сложили: "Как на Сибле-то деревне все зажитошной народ! У их кузница, и мельница, и масляной завод!.." С косогора, где мы стоим с говорливой и доброй женщиной, видно старый разрушенный мост; в бурной речке Сибле темнеют затянутые водяной слизью сваи мельницы, а где кузница -- уже не угадать. |
