|
Секретарь райкома на торжества не прибыл -- у него срочное дело оказалось в леспромхозе. Открыли митинг. Говорил старый партизан. Один. Второй не только говорить, но и стоять не мог -- ему принесли табуретку, и он лишь согласно кивал головой. Еще выступали от учителей, пионеров, комсомола, профсоюзов и от банно-прачечного предприятия. Все шло в общем-то неплохо, если бы дело не портили реставраторы. Подвыпившие, они вели себя вольно, как специалисты уверяли, что ничего из этой "шопенианы" не выйдет. Вышло! Сперва, правда, ударила ржавая вода и не играла музыка; но потом струи посветлели, в них заискрило, вверху послышался хруст и из спрятанного в тополях динамика донесло нежные звуки шопеновского вальса. Предрика прослезился, старый партизан, который еще мог говорить, сорванно крикнул: "Не зря боролись!" Бабы качали головами: "ЧЕ деется! ЧЕ деется!" И лишь главный врач больницы, молодой, но не современный, нажрался казенного спирту и крушил местные власти за то, что больница без крыши, зима на носу. А вот директор школы, заслуженная учительница республики, страдала молча за неотремонтированиую школу. Через час фонтан иссяк, музыка смолкла, свет погас. Все разошлись по домам. До сих пор заброшенный фонтан рассыпается ржавчиной. Возле него пурхаются курицы, туристы же думают, что это какая-то историческая загадочная реликвия, и фотографируются возле нее. Предрика снова спит с открытыми глазами на сессиях и совещаниях, его с почетом собираются провожать на пенсию. Больница за счет сверхбюджетных средств все же отремонтирована, собор, имеющий архитектурную ценность, все еще реставрируется... Покой и лад царят в древнем городке на берегу большого озера. Если это любовь В купе поезда, куда я вошел с опозданием, человек с одной рукой, судя по возрасту, инвалид войны, надевал миловидной, молодящейся даме мягкие тапочки с розочками-аппликациями на носках. Обутая и ободренная, дама ушла в коридор, скучая, смотрела в окно. Инвалид принялся заправлять постели. Ничего не скажешь, делал он эту работу одной рукой довольно ловко, хотя и не очень споро, -- привык, видать, заниматься домашними делами. Но одна рука есть одна рука, и он устал изрядно, пока заправил две постели. -- Мурочка! Все в порядке, -- известил он даму и присел к столику. Дама вошла в купе, пальчиком подправила не совсем ловко заделанную под матрац простыню и победительно взглянула на меня: "Вот как он меня любит!" Инвалид по-собачьи преданно перехватил ее взгляд, подтвердил: "Вот как я ее люблю!" Потом они перепирались насчет нижнего места, и дама снисходительно уступила: -- Ну, хорошо, хорошо! -- Поцеловала усталого спутника, мужа, как выяснилось потом, пожелала ему спокойной ночи и стала устраиваться на нижнем месте. |
