|
Подозрения ее на этот раз оказались напрасными. Просто в гуще зарослей Бахрушин находил много всякого добра, больше всего бутылок. Он их собирал в мешок и прятал в сараюху, чтобы потом вымыть в речке и сдать. Попадались подковы, гайки, веретешко, черное от сырости, со сгнившим хрупким острием встретилось, пестик и ступа, много бабок костяных попадалось, нашелся даже панок, налитый свинцом. А в углу огорода, прислоненная к избе, стояла дуга, уже до оглобельных желобков впаявшаяся в землю. Бахрушин поднял дугу, хотел было через заплот бросить, по раздумал, опустился на завалинку и притих. Колечко на дуге заржавело, а краска почти не отцвела. Краску эту выменяли когда-то у маньчжур-китайцев за три мешка пшеницы. Маньчжурцы эти -- народ мастеровой, хотя и мелкий -- вместе с башмаками и мотыгой два пуда, -- смеялись местные зубоскалы, -- в красках и разных хитрых штуковинах крепко маракующий. На дуге вкось полосы: зеленая в ладонь шириной, а голубая и красная -- в палец. Эти рядом -- красная и голубая, а зеленая вроде бы как козырная промеж них, и сверху лаково блестит все. Делал дугу ссыльный поселенец, умевший, как говорили про него, не только строгать, но и слышать дерево. Бахрушин видел топорище, сделанное этим поселенцем, -- хоть в музей ставь. Дуга предназначалась не для работы, а для выездов, и оттого она была так легка, изящна и нарядна. Время, дожди и крапивная прель не разогнули ее, только почернели концы дуги от земли и выбелился под дождем круто и нравно загнутый верх ее, а все остальное светилось и играло, как и прежде, празднично, ярко, с вызовом. -- Чего уставилась? -- спросил Бахрушин жену свою Анну, тихо пробравшуюся в огород. -- Не узнаешь? Мы ведь под этой дугой венчаться ездили!.. Видя, что муж ее чем-то растревожен, что с таким настроением он, чего доброго, может и в самом деле через забор махнуть, Анна беспечно заявила, мол, сейчас еще лучше жить стало: в загс молодые на легковых машинах ездят -- весело, быстро и красиво! -- А мне-то что! -- вдруг разъярился Бахрушин, человек в общем-то добрый и бесхарактерный. -- И пусть себе ездят на своих машинах! Пусть свои яблоки и груши растят! Он бросил лопату и не через заплот, а воротами решительно покинул двор. Явился он вечером, с песнями. Анна, долго искавшая его по всей деревне, подтягивала мужу: "Кончил, кончил курс науки и в дом родителей попал..." Пели они ту самую песню, которая так хорошо получалась у них в молодости. Дуга до сих пор лежит у Бахрушина на сарае, а под окнами за избой, на взопревшей земле растут немыслимо высокий малинник да две яблоньки. Нынче они уродили первые яблоки, до того горькие, кислые, что от них сворачивает набок скулы и вышибает слезу из глаз. Игра Мальчишки гоняли по тротуару шайбу. |
