|
Он работает на сплаве древесины и попутно занимается рыбалкой и охотой. Племянник приехал к нему в гости из города. Человек он страшно говорливый, всему удивляется, всем восхищается и норовит обязательно выстрелить. Это всегда так: попало ружье в руки горожанина, да еще такого, который на охоте не бывал, -- ну, берегись, малые птахи, берегись, сороки, галки и вороны, -- идет погубитель. Дичи-то ему не добыть, а тех птиц и зверушек, что сами на мушку садятся, такой охотник очень любит подшибить. Да еще сфотографируется с дятлом или галкой, держа ее двумя пальцами и улыбаясь -- это на потеху родным деткам: вот, мол, какой ваш папа меткий стрелок... Ходили, ходили дядя с племянником -- нет уток, даже в глаза ни одной не видели. Скис племянник, едва плетется. Он-то думал, что будет палить без устали и набьет птицы мешок под завязку, и на тебе -- даже ни разу не выстрелил. Свернули они в лог, вышли на покос, среди которого стоял подбоченившись этакий пухлый, пышный, похожий на кулич, стожок сена. Стожок был приметан к старой, наполовину обломленной рябине. И на рябине... -- Что это? -- сразу пересохшим голосом спросил его племянник. -- Рябчики, -- спокойно ответил Василий Васильевич и на полянку шагнул. Фыркнули крыльями рябчики и -- врассыпную. Племянник за ними. Василий Васильевич поймал его за руку: -- Куда? Не видишь, что ли, что рябчики еще малы, бесхвостые вовсе. Вот подрастут, тогда и стреляй... -- Одного, дядя Вася, на пробу. -- Говорю -- нельзя! -- Одного, дядь Вась... Никто не узнает. -- Тьфу ты, азартный какой! -- ругнулся дядя Вася и хитро сощурился: -- Ну, ежели одного, на пробу. А не пожалеешь? -- Да что вы? -- сглотнул от нетерпения слюну племянни- чек, а сам уже курок взвел и глазами зыркает по лесинам, но рябчиков увидеть не может. Малы еще рябчики, а маскироваться уже умеют. Вот рядом, совсем рядом чифиркают, на голос матери откликаются и не показываются. -- Ну, как? -- подошел ближе к племяннику дядя. -- Не могу заметить. Мне бы только на миг... Я бы... -- зашеп- тал племянник. Дядя покосился на племянника и усмехнулся. Аж побледнел от напряжения паренек, а глаза алчные. "Ну, этого надо сразу отучать от лесного блуда, иначе лихой браконьер-хапуга из него получится", -- подумал Василий Васильевич и показал племяннику на пихту: -- Гляди, во-он подле пихты липа? -- Вижу. -- Одна ветка липы поздоровалась с пихтовой лапкой и на ней... -- Ах, как же это я раньше-то не заметил? Сейчас, сейчас, -- целится парень в серенький комочек, чуть видимый сквозь пихтовую хвою, а руки у него дрожат. -- Лучше целься, не промажь, -- сказал Василий Васильевич, и в голосе его смех послышался, но не обратил на это внимание племянник. |
