И оба откинулись в креслах и рассмеялись.

— Нам пора, — настаивал он. — Клоуэнс просыпается рано, хоть и только что родилась, и не думаю, что снег ей помешает.

— Как думаешь, Кэролайн говорила всерьез? — спросила Демельза. — Про свой дом. О том, чтобы превратить его в центр для французских эмигрантов?

— Кэролайн всегда говорит всерьез. Хотя вряд ли ее приглашение будет относиться к любому и каждому. Сейчас много говорят о контрреволюции во Франции, и она явно намеревается помочь этому насколько сумеет.

— И как же она сумеет?

— У эмигрантов обычно маловато денег. А кроме того, временами, какими бы благими ни были намерения, гости начинают надоедать хозяевам. Те двое, которых мы встретили в Трелиссике, граф де Марези и мадам Гиз, живут в Техиди уже пять месяцев, наверняка и они, и их хозяева не прочь что-нибудь изменить. А есть и другие.

— И они... как ты их назвал? Контрреволюционеры?

— Де Сомбрей приехал одним из первых. Он, де Марези, граф де Пюизе и генерал д'Эрвилльи. Они постоянно перемещаются туда и обратно. Между Англией и Бретанью.

— Но на что они надеются?

— Половина Франции, ее здоровая половина, устала от безумств революции. Все разумные люди хотят вернуть стабильное правительство, и многие считают, что путь к этому — реставрация Бурбонов.

— А он что, тоже в Англии?

— Кто?

— Бурбон.

— Граф де Прованс. Нет, сейчас он в Бремене. Но прибудет в Англию, когда настанет время. Идея заключается в том, чтобы высадиться в Бретани и объявить его королем. Бретонцы весьма недовольны революцией и восстанут в его поддержку.

— Думаешь, всё получится?

— Впервые со мной заговорили об этом у Трелиссика в июле. В то время я считал эти планы слишком туманными. Но судя по тому, что сказала Кэролайн, с тех пор они значительно продвинулись.

— Но почему Кэролайн так это заботит? Из-за Дуайта?

— Что ж, Дуайт в Бретани, вероятно, она считает, что таким способом ускорит его освобождение. Но думаю, главным образом, она просто не может сидеть сложа руки, пока Дуайт в плену. Конечно, в новом году она поедет в Лондон и попытается освободить его за выкуп, но в Адмиралтействе ее, видимо, попросят этого не делать, потому что стоит только выплатить выкуп, как уже невозможно будет гарантировать, что та сторона выполнит свои обязательства. Скорее всего, это окажется дорогостоящим и бесполезным, и она тоже об этом подозревает. Таким образом, помогать восстанию в Бретани, чтобы сбросить революционеров, это лучший способ найти выход энергии и хоть немного позабыть о тревогах.

Демельза немного помолчала, не сводя глаз с пылающих углей в очаге.

— Знаешь, Росс, мне кажется, что Кэролайн немножко в тебя влюблена.

Росс взъерошил волосы, закрыв ими шрам.

— А мне кажется, я немножко влюблен в Кэролайн, но только не так, как ты думаешь.

— А как же еще?

— По-дружески, по-товарищески. Мы так друг другу созвучны. Это совсем не то, что я чувствую к тебе, что я когда-то чувствовал и, может, еще чувствую...

— К Элизабет, — откровенно сказала Демельза.

— Ну, в общем, да. Но мои чувства к Кэролайн не могут соперничать с чувствами к тебе. И я ни на мгновение не могу вообразить, что ее любовь к Дуайту может сравниться с привязанностью ко мне. Всё это странно, но уж как есть.

— Всё «это» иногда быстро развивается в нечто другое. И это тоже удивительно.

— Но мужчине, живущему в счастливом браке, это не грозит.

— Опасность всегда есть. Особенно если какое-то время жена не может быть женой или выглядеть как жена.

— Какая жена может быть лучше, чем та, что принесла мне еще одну дочь?

— Это весьма достойное чувство, Росс.