|
Если бы он не получил наследство от дяди, то остался бы тем, кем был в душе – веселым, добродушным парнем, которому ничего не надо, кроме комфорта и достаточной суммы денег, чтобы удовлетворять заслуживающие одобрения вкусы. Беда в том, что он долгие годы считал себя единственным наследником Джаспера Фонтейна, а когда узнал, что может лишиться наследства, то посчитал немыслимым остаться без всего, кроме десяти тысяч фунтов. Практически у него никогда не было своих средств к существованию, кроме тех денег, что давал ему дядя. В той ситуации, в которой я его узнал, он производил впечатление хитрого, но не очень умного человека. Я уверен, что он никогда не представлял возможных последствий изначальных и сравнительно безобидных пригрешений. От двух слуг можно было спокойно откупиться небольшой суммой денег, но несмотря на это, он не сомневался, что Марк и Ширли не упустят возможности получить наследство, о котором не имеют представления. Он привык рассматривать поместье как свою собственность и, думаю, чувствовал себя в какой-то мере правым, скрывая последнее завещание. Сделав один неверный шаг, он вынужден был, как он сам признался, идти до конца. Уверен, он с ненавистью относился к тому , что вынужден был делать, и предал бы все забвению, если бы ему удалось провернуть дело так, чтобы не попасть в тюрьму.
Эмберли замолчал. Его аудитория в молчании ждала продолжения. – Ход мысли Фонтейна был хотя и интересный, но ошибочный. Как я уже сказал, убив Коллинза, он ничего не замышлял против Ширли. Уверен, что так и было. Но судьба в лице моей беспечной и ничего не подозревавшей кузины нанесла Фонтейну роковой удар. От кузины он узнал о злоключениях его книги «Курьезы литературы». Она рассказала ему, как я заинтересовался этой книгой , как в ней ничего не нашел. Она не удосужилась вспомнить и рассказать мне о том, что книга находилась в руках Ширли достаточное время, чтобы обнаружить в ней спрятанную половину завещания, но зато она без труда вспом нила и рассказала об этом Фонтейну. – Довольно, – сказала Ширли по привычке резко. – Как тебе идет этот тон, – отпарировал Эмберли. – Теперь Фонтейн знал, где Коллинз прятал завещание, к понял, что оно попало в твои руки. Он зашел уже далеко и вынужден был либо закончить свое дело, либо сам оказаться пойманным. Ты знаешь, что случилось потом. Если бы не моя высокочтимая тетя, то сейчас ты лежала бы на дне моря. Именно она передала мне твою просьбу о встрече и просьбу Питерсона, и я успел добраться до Литтлхейвена как раз вовремя. Слава Богу, что догадался, куда он направился. Коркрэн не удержался. – Догадался! Это ты называешь догадался? – Да, – сказал Эмберли, – я не был уверен. Узнав, что он поехал в южном направлении, я только мог предполагать, что он едет в Литтлхейвен. Слава Богу, что это оказалось именно так. – Одну минуту, – сказала Ширли. – А как ты догадался, что он выберет именно такой способ меня убить, а не воспользуется моторной лодкой и не бросит меня просто в море? Для меня это остается загадкой. – Да, я думал об этом, – ответил он. – Но, во-первых, это заняло бы больше времени, а ему хотелось уехать из Литтлхейвена как можно скорее. Во-вторых, я уверен, что он испытывал ужас перед тем, что он делал. Помнишь, у него был комплекс в отношении к мертвым телам. Поэтому-то они не убил тебя до того, как вывез в море. Ты рассказала, что за всю дорогу он ни разу не заговорил с тобой, даже не взглянул. Я этому вполне верю. Он себя чувствовал жутким грешником, едва разума не лишился. – Эмберли прошел к столу и взял из коробки сигарету, закурил. Затем посмотрел на лица своих ошеломленных и полных внимания слушателей. – Думаю, я ничего не упустил и на этом можно закончить. Интересное дельце. |
