|
Совершенно ничего! Ближе к вече-ру от досады мы несколько раз принимались копать в "подозрительных" местах, а я надавал по шеям двум соплякам, которые вздумали посмеяться над нашими поисками. Они пообещали вернуться с подкреплением, но мы находились в таком состоянии, что Энтони поклялся перестрелять всех ещё на середине реки.
Усталые до невозможности, мы лежали около костра. У Энтони разболелось плечо, я ухитрился стереть себе большой палец на правой руке - мозоль лопнула. - Ну вот, - сказал я, вынимая изо рта травинку, - пробили башкой стену. Что теперь будем делать в соседней камере? - Хватит, - с отвращением сказал Энтони. - Думать надо, а не шутить. - Давай думать, - согласился я. - Начинай. - Не думается, - признался Энтони, переворачиваясь на бок. - Давай угоним в деревне экскаватор и сроем холм, - предложил я. Энтони поморщился. - Ещё можно динамитом взорвать… Энтони поднялся. - Пойду ноги вымою и завалюсь спать. - Я с тобой, - предупредил я, тоже вставая. - Только, по-моему, вообще надо искупаться. Нога за ногу мы спустились с холма. На берегу реки, около запертого лодочного сарая, горел костёр и классический дед-сторож колдовал над котелком с ухой. Картина напоминала кадр из не совсем понятных, но смешных и интересных фильмов 30-х - 50-х годов, которые часто крутили по телевизору. Дед явно настроен был поговорить, поэтому заранее зазвал нас на уху - пока мы купались в чёрной, уже ночной воде с дрожащей полоской заката, она как раз доварилась. Наш костёр искрой догорал на вершине холма. Дед извлёк мятые армейские миски и алюминиевые ложки, разлил в них своё "произведение", как именовал уху - но сам ел мало, развлекая нас разговорами о боевой молодости и о том,как он охотился на кабанов в лесах за Цной "с большими людьми", даже с Будённым, и однажды спас командарму жизнь, когда его - Будённого - сбросил конь. - Кабан, значит, в одну сторону, конь - в другую, Семён Михалыч маршрута не поменял… - излагал он, помахивая ложкой. - Конь Будённого сбросил? - недоверчиво спросил я. Старик сохранил полную невозмутимость: - Сбросил… А другой раз - это уже здесь я сторожем работал - я Аркадия Константиновича аккурат вот тут из воды спасал. - Какого… Райкина, что ли?! - изумился я дедову нахальству. - Его самого, парень, - подтвердил дед. Энтони эти фамилии, имена и отчества ничего не говорили, она наворачивал вторую тарелку ухи. Ничего, подумал я, что ты запоёшь, когда этот старый гриб начнёт рассказывать, как он Черчилля по грибным местам водил… - Он, видишь, с тропки сорвался. С Лучкова угора - и прямо в воду. Приезжал, значит, на рыбалку… - С какой тропки? - поинтересовался я. - Темните, дедушка - нет там такой тропки, чтобы в воду можно было сорваться! Дед не обиделся и охотно отвлёкся от темы спасения Райкина. - Сейчас нет, - пояснил он. - Этот ведь Лучков угор, сколько здесь живу, всё по частям в воду сползал. Сейчас перестал - камень открылся, видишь. А раньше, что ни лето, кого вытаскивали, а кого и нет. Особенно, значит, городские. Тропка там краем шла - год от года уже. Приедут, значит, особенно с женским полом - и давай по этой тропке гулять… И знаки ставили, и штрафовали, и всё равно - лезут, как мёдом намазано. И при Сталине лезли, и при Хрущёве, и при Брежневе… Я так думаю - и при царе Николашке лазили. А вот два года назад весь склон возьми да и весной сползи в речку! Только был вот тут месяц назад племяш мой, гостил недолго - он этот склон увидел, так аж зашёлся. Говорит, жди нас в августе, дед, компанией. Этих, как их… альпинистов привезёт. Для них, говорит, самое то - и ездить недалеко. Обратно лазить будут, уж прямо по скале… - Склон сполз… - сказал я. |
