– Ты чего, трещинки считаешь?
– А?… – Мнимый атониец обернулся. Вид у него был отрешенный и потрясенный одновременно. – Что?
– Это я спрашиваю: что? – поправил Гор. – Что ты там увидел такого?
– А ты что видишь? – вопросом на вопрос ответил тот.
Черный всадник всмотрелся. Даже провел рукой по шершавой холодной поверхности.
– Камень.
– И все?
– Да. А ты видишь что-нибудь еще?
– Э… Н-нет… – соврал Мюрр. – Просто… я подумал… может, в стенах что-то есть. Какая-нибудь надпись, которая поможет нам понять, что делать дальше…
Огира заинтересованно вкинула голову.
– Пока ничего не нашел, – поспешно сказал ей Мюрр. – Наверное, нам и впрямь стоит просто сесть, сосредоточиться и попросить Башню исполнить желание.
Вскоре три неподвижных фигуры застыли на некотором отдалении друг от друга. Брат и сестра прикрыли веки, погружаясь в медитацию, а Мюрр украдкой принялся вновь разглядывать стену.
Там, где джигли увидели лишь камень, Повелитель Холода явственно различил рисунки. Много – сотни, тысячи. Словно некий художник разрисовал все стены портретами живых существ. Но изображал не внешность, а вязь жизни – так в свое время Мюрр рисовал на стене нефритового колодца портрет ласточки. Только тогда у него не было красок, и линии получались невидимыми, а эти проступали вполне отчетливо – по крайней мере для Мюрра.
Повелитель Холода был поражен. Выходит, он такой не один! Есть и еще кто-то, способный видеть и рисовать линии жизни! Потрясение оказалось настолько сильным, что он вначале не понял главного – чем же именно нарисованы узоры. А когда до него дошло…
Мюрр едва удержался, чтобы не вскочить на ноги и не заорать – настолько невероятным показалось открытие.
«Спокойно только… Без паники… Надо взять себя в руки. Вдохнуть поглубже, досчитать до трех, выдохнуть…» Наконец сердце перестало отбивать бешеный ритм, дыхание выровнялось, и Повелитель Холода снова решился посмотреть на стены. Вот они, узоры, никуда не исчезли. Это не рисунки, а самая настоящая вязь живых… нет, теперь уже мертвых… существ, населявших Лунный мир! Похоже, когда кто-то умирает, его вязь не распадается, а притягивается Башней. Становится той самой «заплаткой», которая латает «дыры», постоянно образующиеся в мирах-осколках со времен Катастрофы.
«А ведь Гор оказался прав: Башня действительно может воссоздавать! Только совсем не так, как это нужно им с Огирой. Увы! Их желание не исполнится, даже если они просидят здесь тысячу лет! Оживить кого бы то ни было с помощью Башни невозможно. Понятно, почему все, кто сюда доходил, возвращались с пустыми руками… Хотя… Нет, не все. Был же тот император, Рунгар-ари, который узаконил Право Возврата. Он же оживил своего кунгура! Впрочем, возможно, это просто легенда… Или нет?» Мысли, догадки, предположения ринулись лавиной, тесня и мешая друг другу. Мюрр прижал руку к пылающему лбу, пытаясь унять воцарившийся в голове хаос.
«Предположим, Рунгар-ари был такой же, как я – обладал способностью видеть вязь жизни, – размышлял Повелитель Холода. – Он потерял кунгура, но даифом становиться не захотел. Пришел в Башню… оставим в стороне, как именно он догадался придти сюда, может, попал случайно, убегая от тварей пробоя… Итак, пришел… Увидел стены, нашел узор своего кунгура и… Что? Пока не знаю. Ладно, для начала хорошо бы отыскать рисунок как его, Керра, коня Алира».
Мюрр принялся внимательно разглядывать стены. Узоры кунгуров попадались часто, вот только который из них Керр? «Я же ни разу не видел его. |