Ноэль шагал по Елисейским полям, тщетно пытаясь собраться, привести мысли в порядок. Горе душило его. Отец, единственный в его жизни. «Папа»... "мой отец"... Ричард Холкрофт. Слова эти всегда произносились Ноэлем с любовью. И всегда с теплотой и юмором — Ричард Холкрофт обладал множеством чудесных качеств, не последним из которых было умение посмеяться над собой. Он всегда был бесспорным авторитетом для Ноэля, ненавязчиво и незаметно направлял в жизни своего пасынка, нет, черт побери, своегосына! Направлял, но никогда не вмешивался и не докучал, за исключением случаев, когда вмешательство было единственно верным решением.

Господи, он умер!

Но что усугубляло страдания Ноэля, так это примешивающиеся к боли утраты страх и... гнев. И все из-за телеграммы Майлза. Неужели каким-то образом он ответствен за смерть отца? Есть ли связь между этой внезапной смертью и той бутылочкой со стрихнином, смешанным с его питьем на высоте тридцать тысяч футов над Атлантикой? И как события эти перекликаются с Женевой?

Возможно ли, чтобы он пожертвовал отцом, человеком дорогим и любимым, ради другого, незнакомого и чужого?

Ноэль дошел до угла улицы Георга V. На той стороне широкого перекрестка, кишащего машинами, над тентами летнего кафе он увидел знакомую вывеску: «Fouquet's». Слева — «Георг V», отель, где год назад Ноэль останавливался, правда ненадолго. Тогда он подружился здесь с помощником менеджера. Если тот по-прежнему там, то, вероятно, позволит воспользоваться телефоном. Что касается того, фиксируются ли телефонные звонки в «Георге V», то проверить это будет легко. И кроме того, это самый простой способ навести их на ложный след.

— Конечно же, Ноэль, доставьте мне удовольствие! Очень рад видеть вас снова. Жаль, что не остановились у нас и на этот раз, но при нынешних ценах я не виню вас. Пожалуйста, мой кабинет в вашем распоряжении!

— Я запишу эти звонки на мою кредитную карточку.

— Не беспокойтесь, друг мой. После, может, выпьете чего-нибудь?

— Пожалуй, — откликнулся Ноэль.

В Париже сейчас без пятнадцати одиннадцать. Значит, в Нью-Йорке — без четверти шесть. Если Майлз действительно настолько встревожен, насколько можно судить по его посланию, то время суток не имеет значения. Ноэль поднял трубку и заказал разговор. Снова посмотрел на телеграмму Майлза: «Недавняя смерть Ричарда Холкрофта... Настоятельно рекомендую поговорить со мной до того, как свяжетесь с кем-либо еще...»

Тон, с каким даны были эти указания, показался Ноэлю зловещим. «С кем-либо еще...» могло означать и разговор с матерью. Ноэль положил бумагу на стол и полез за второй телеграммой. «Отец умер четыре дня назад... Не могли связаться с тобой...» Комплекс вины перед матерью за то, что не был с ней рядом, когда случилась беда, на какое-то время затмил чувства, охватившие его при мысли о возможной ответственности за смерть отца. Возможной? Ни к чему обманывать себя. Ноэль почти наверняка зналэто, он чувствовал.

Зазвонил телефон.

— Это Ноэль Холкрофт?

— Да. Мне очень жаль, детектив, что создал вам столько проблем. Вы не могли найти меня.

— Не будем терять время на извинения, — прервал Майлз. — Вы нарушили закон.

— И в чем же я обвиняюсь? — резко спросил Ноэль. — в чем проблема? Вы меня нашли. Я не прячусь, не скрываюсь.

— Мы нашли вас после недельных попыток определить ваше местонахождение.