Один из пассажиров и не собирался уходить из отсека выдачи багажа. Вместо того чтобы направиться к выходу, человек, у которого не было багажа — лишь через руку его был перекинут сложенный дождевик, — двинулся к двери на которой висела табличка:

«ТАМОЖНЯ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ. ЦЕНТР СПЕЦКОНТРОЛЯ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

Показав свое удостоверение, он прошел за дверь. Седоволосый человек в форме высокопоставленного чиновника таможенной службы стоял у окна и курил. Он обернулся к вошедшему.

— Я ждал тебя, — сказал он. — Я ничего не мог предпринять, пока ты проходил карантин.

— У меня есть удостоверение — на тот случай, если бы тебя здесь не оказалось, — ответил пассажир и сунул удостоверение обратно в карман.

— Держи его наготове. Оно еще может понадобиться: тут полным-полно полиции. Что ты собираешься делать?

— Попасть на самолет.

— Ты полагаешь, они все еще там?

— Да. Это единственное объяснение их исчезновения. — Пассажир и чиновник таможни покинули кабинет и прошли через отсек выдачи багажа, мимо бесчисленных конвейерных лент к обшитой стальным листом двери с надписью «Вход воспрещен». Таможенный чиновник отпер дверь своим ключом и вошел, за ним последовал пассажир с дождевиком. Они оказались в темном длинном туннеле, ведущем прямо на летное поле. Через сорок секунд они добрались еще до одной обшитой стальным листом двери, которую охраняли двое — один из таможенного управления Соединенных Штатов, другой — сотрудник авиатранспортной полиции. Первый узнал седоволосого.

— Здравствуйте, капитан. Ну и ночка, а? — Боюсь, все только начинается, — ответил тот. — Им теперь не отвертеться. — И мельком взглянул на полицейского. — Этот джентльмен — из ФБР, — продолжал он, кивнув на своего спутника. — Я веду его на борт Рейса 591. Возможно, тут есть какая-то связь с наркобизнесом.

Полицейский, похоже, смутился. Ясное дело, он получил инструкции никого не впускать в эту дверь. Вмешался таможенник:

— Эй, приятель, пропусти их. Это же хозяин всего аэропорта Кеннеди.

Полицейский пожал плечами и открыл дверь.

«Боинг-747» поблескивал в лучах прожекторов, фюзеляж был испещрен струйками дождя. Вокруг самолета столпились полицейские и механики наземного обслуживания, которые в ночи различались лишь по цвету плащей — черных и оранжевых.

— В самолете я тебя прикрою, если полиция тобой заинтересуется, — сказал таможенный чиновник и жестом указал на металлическую лестницу, поднимающуюся от кузова грузовика к раскрытому люку в хвостовой части самолета. — Ну, счастливой охоты.

Человек в дождевике кивнул, хотя, похоже, даже не расслышал его слов. Он напряженно изучал обстановку. Все его внимание было приковано к «боингу». Вокруг самолета в радиусе тридцати ярдов были установлены стойки, связанные веревками. У каждой стойки стоял полицейский. Но человек в дождевике находился внутри оцепленного места и мог свободно передвигаться. Он прошел вдоль ограждения и оказался под хвостовой частью. Он кивал полицейским и, если видел в их глазах немой вопрос, показывал свое удостоверение. Сквозь потоки дождя всматривался в лица всех, кто входил в самолет, как вдруг услышал за спиной недовольный выкрик парня из наземного обслуживания:

— Ты что, охренел? Закрепи лебедку!

Гневный окрик предназначался механику бригады наземного обслуживания, который стоял на платформе тягача. На нем не было желтого плаща, и его белый комбинезон промок насквозь. За баранкой тягача сидел другой парень, на котором тоже не было плаща.

Ну, вот и они, подумал человек в дождевике.