— Спасибо, Джек. Я тебе верю.

— Хотите, позвоню в полицию?

— Не надо. — Холкрофт постарался говорить как ни в чем не бывало. — Наверное, кто-то из моих сотрудников решил просто пошутить. Кое у кого есть ключи от квартиры.

— Но я же никого не заметил. И Эд тоже...

— Все в порядке, Джек, — прервал его Холкрофт. — Забудь об этом. В день отъезда я устроил вечеринку. Я уехал в аэропорт, а кто-то мог здесь остаться до утра.

Больше Ноэль ничего не смог придумать. Неожиданно он сообразил, что еще не заглядывал в спальню. Холкрофт вошел и рукой нащупал выключатель на стене.

Он ожидал увидеть нечто невообразимое, но это был просто кошмар. Увиденное довершало общую картину полного кавардака в квартире.

И здесь вся мебель и все вещи были сдвинуты со своих мест. Первое, что бросилось ему в глаза, — это кровать. Он даже испугался. Кровать стояла не у стены, а в центре комнаты. Секретер — у окна. Небольшой письменный стол с подставкой для книг казался совсем крошечным, придвинутый к голой стене справа. И как некоторое время назад, когда он впервые увидел гостиную, в его воображении возникла картина спальни, какой она была три дня назад, и эта картина постепенно сменилась тем в высшей степени странным зрелищем, которое предстало его взору.

Он увидел этои задохнулся. Второй телефонный аппарат свисал с потолка, стянутый черной изоляционной лентой, а шнур-удлинитель змеился по стене и бежал по потолку к крюку, с которого свисал телефон.

Телефон медленно поворачивался вокруг своей оси.

Боль пронизала тело Холкрофта от живота к груди. Он не мог оторвать глаз от подвешенного аппарата, медленно вращавшегося в воздухе. Ноэль боялся отвести от него взгляд и посмотреть в сторону, но понимал, что это придется сделать: ему же надо понять, что происходит!

Он скосил глаза в сторону, и сердце заколотилось в груди. Телефон висел как раз напротив двери в ванную, и дверь эта была открыта. Он увидел, что занавеску на окошке над раковиной слегка треплет ветер. Поток холодного воздуха с улицы, врывавшийся в раскрытое окошко ванной, заставлял подвешенный телефон вращаться.

Холкрофт быстрым шагом направился в ванную, чтобы закрыть окошко. Он уже приготовился отдернуть занавеску, как вдруг увидел вспышку света за окном. В окне дома напротив зажглась спичка, и ее пламя озарило тьму. Он выглянул в окно.

Снова эта женщина! Та же самая блондинка, но теперь он видел всю ее фигуру и застыл, не в силах отвести взгляд.

Она повернулась и, как раньше, исчезла в глубине комнаты. Исчезла. И тусклый свет, горевший в комнате, погас.

Да что же такое происходит? Что все это значит? Все было подстроено таким образом, чтобы напугать его. А что случилось с Питером Болдуином, эсквайром, который так настойчиво убеждал его отменить поездку в Женеву? Был ли этот Болдуин частью плана устрашения или, напротив, оказался жертвой?

Жертвой? Жертвой... Какое странное слово, подумал он. Почему должны быть какие-то жертвы? И что имел в виду Болдуин, сказав, что он «двадцать лет провел в МИ-6»?

МИ-6? Управление британской разведки. Если он не ошибается, МИ-5 — это управление внутренней разведки, а МИ-6 занимается внешней разведкой. Что-то вроде британского ЦРУ.

О Боже! Неужели англичане узнали о содержании женевского документа? Неужели британской разведке стало известно о грандиозной краже, совершенной тридцать лет назад? Похоже на то... И все же Питер Болдуин имел в виду что-то иное.

«Вы даже не представляете, что делаете. Никто этого не знает, кроме меня...»

А потом наступило молчание, и линия отключилась.

Холкрофт вышел из ванной и на мгновение остановился перед подвешенным телефоном. Теперь аппарат покачивался едва заметно, но еще не замер окончательно.