— Mein Bruder...

— Пойдем, детка! Быстрее! — Трудно было поверить, но эти слова властно, точно ее подменили, произнес беспомощная прежде старуха, которая первой замети ключи. — Лучше воспользоваться их машиной. У меня есть другая, но ее уже успели запомнить.

И тут на глаза Хелден попалась надпись, крупно сделанная мелом на полу возле стойки, где лежал убитый.

— Нет! Это ложь! — вскрикнула она.

— Что там такое? — Альтина, схватив ключи, устремилась к молодой женщине.

— Вон... Это ложь!

На полу торопливыми размашистыми буквами было написано: «НАХРИХТЕНДИНСТ».

Хелден проковыляла вперед, упала на колени и принялась яростно стирать ладонями написанное. По лицу ее струились слезы.

— Ложь! Ложь! Они были замечательные люди! — Альтина тронула впавшую в истерику женщину за плечо, потом взяла за руку и силой заставила подняться с пола:

— У нас нет времени, ты же сама сказала. Нужно уезжать отсюда.

Мягко, но решительно пожилая женщина вывела свою молодую спутницу наружу. Дорогу возле домика освещала всего одна лампочка, от которой было столько же света, сколько тени. В этом полумраке они различили две машины: ту, на которой приехала Альтина, и другую, серую, с примотанным проволокой к бамперу номерным знаком.

Она повела Хелден ко второй из них. И застыла на полпути. От обретенного ею самообладания не осталось и следа.

На гравии возле машины лежал знакомый рыжеволосый пилот. Руки его были связаны за спиной. Он был мертв. Все лицо — вокруг глаз, рта — изрезано ножом. Его пытали, потом застрелили.

— Есть одна квартира... — проговорила, наконец, Хелден. — Я получила указания... Мы будем там в безопасности. Из Лондона прилетел человек, чтобы помочь нам. Сейчас он уже должен быть там.

— Кто он?

— Еврей из местечка, называющегося Хар-Шхаалаф. Альтина взглянула в трудно различимое в игре света и тени лицо девушки:

— Ко мне приезжал тоже еврей из Хар-Шхаалаф. Именно поэтому я здесь.

— Я знаю.

Дверь квартиры открыл подтянутый смуглокожий мужчина с очень темными глазами. Он был среднего роста, но весь его облик дышал физической силой. Впечатление это создавали широченные плечи, подчеркнутые облегающей белой рубахой с открытым воротом и закатанными рукавами, открывавшими мускулистые руки. Лицо, обрамленное короткими черными волосами, поражало как своими чертами, так и застывшим на нем мрачно-торжественным выражением.

Он окинул внимательным взглядом двух женщин, кивнул и жестом пригласил их войти. Без комментариев проводил глазами хромающую Хелден и точно так же осмотрел их мокрую насквозь одежду.

— Меня зовут Яков Бен Гадиз, — промолвил он. — Чтобы между нами сразу все было ясно: решения здесь принимаю я.

— На каком основании? — не удержалась Альтина. Бен Гадиз перевел взгляд на нее:

— Вы его мать?

—Да.

— Вас я тут встретить не ожидал.

— И я не ожидала, что окажусь тут. Если бы не эта девушка, меня бы уже не было в живых.

— Стало быть, вы должны себя чувствовать в долгу и по отношению к ней — вдобавок к вашему главному долгу.

— Я задала вам вопрос. Кто дал вам власть решать за меня? Этого еще никто не делал.

— Со мной связались из Невшателя.