— Разумеется. Но учтите, что мистер Теннисон никогда не подписывает своих статей. В дневных выпусках, во всяком случае. Только в больших обзорных Статьях...

— Но как же вы связываетесь с ним в случае необходимости? — прервал ее Холкрофт, уверенный, что секретарша врет.

Снова пауза, покашливание. Почему?

— Ну... у нас есть специальная служба связи. Обычно это занимает несколько дней.

— В моем распоряжении нет нескольких дней. Мне надо связаться с ним немедленно. — Последовавшее молчание буквально сводило его с ума. Секретарша «Гардиан» даже не собиралась предложить ему какой-нибудь выход из затруднения. Тогда Ноэль пошел на другую уловку: — Послушайте, может быть, мне и не следует вам говорить... это конфиденциальное дело... но речь идет о деньгах. Мистеру Теннисону и его семье была оставлена значительная сумма денег.

— Я и не знала, что он женат.

— Я имею в виду его родных. Его и обеих его сестер. Вы их знаете? Вы не можете мне сказать: они в Лондоне? Старшую зовут...

— Мне ничего не известно о личной жизни мистера Теннисона, сэр. Вам лучше обратиться к адвокату. — Секретарша без всякого предупреждения повесила трубку.

Пораженный Холкрофт положил трубку. Почему она так упорно отказывалась ему помочь? Он назвался, дал ей название своего отеля, и какое-то время ему казалось, что секретарша «Гардиан» внимательно его слушает, словно собирается предложить помощь. Но никаких предложений не последовало, и вдруг она прервала разговор. Все это очень странно.

Зазвонил телефон — Холкрофт еще больше изумился. Никто не знал о его пребывании в этом отеле. На иммиграционной анкете в аэропорту он специально указал в качестве своего предполагаемого адреса отель «Дорчестер», а не «Белгравиа Армз». Он не хотел, чтобы кто-нибудь — особенно кто-нибудь из Рио — обнаружил его здесь. Ноэль снял трубку, чувствуя, как внутри все сжалось от боли.

—Да?

— Мистер Холкрофт, это портье. Нам только что стало известно, что вам забыли принести вазу с фруктами. Мы сейчас к вам поднимемся.

О Господи, подумал Ноэль. В Женеве лежали без движения сотни миллионов долларов, а тут администрация отеля беспокоится, что ему не принесли вазу с фруктами.

— Да, я буду у себя.

— Замечательно. Служащий отеля сейчас придет.

Холкрофт положил трубку, боль внутри отступила. Его взгляд упал на телефонные справочники, лежащие на журнальном столике. Он взял одну из книг и стал искать страницы на букву "Т".

Теннисонов оказалось полколонки — пятнадцать человек. Джона среди них не было, но у троих имена обозначались просто Дж. Начнем с них. Он снял трубку и набрал первый номер.

— Алло, Джон?

Трубку на том конце провода снял Джулиан. Два других Дж. оказались женщинами. Еще была Хелен Теннисон — не Хелден. Он набрал номер. Но телефонистка ответила, что этот номер отключен.

Тогда он взял том с буквой "Б". В Лондоне было шесть Бомонтов, ни в одном случае не было упоминания об их отношении к военно-морскому флоту. Но терять было нечего. Он снял трубку и стал звонить.

Ноэль набирал уже четвертый номер, когда раздался стук в дверь: принесли вазу с фруктами. Он выругался про себя, положил трубку и пошел открывать, нащупав в кармане какую-то мелочь.

Перед дверью стояли двое — ни на одном из них не было формы гостиничного служащего. Оба были в пальто и держали шляпы в руках. Высокому лет за пятьдесят, обветренное лицо, обрамленное седоватыми волосами. Второй, помоложе, возраста Ноэля, с ясными голубыми глазами, вьющимися рыжеватыми волосами и небольшим шрамом на лбу.

— Что вам угодно?

— Мистер Холкрофт?

— Да.