— Отлично, Тони.

Морской офицер улыбнулся, польщенный похвалой. Он нажал на акселератор. Седан рванул со стоянки в темноту проселочной дороги.

— Что ты будешь делать в Бахрейне?

— Обращу на себя внимание, сделав материал о переговорах по нефтяным месторождениям. Принц Бахрейна охотно идет на контракт. У него нет выбора. Он договорился о встрече с Тинаму и теперь, бедный, боится, что эта новость выплывет.

— Ты неподражаем.

— А ты предан. И всегда этим отличался.

— А что после Бахрейна?

Блондин откинулся на сиденье и закрыл глаза.

— Опять Афины и Берлин.

— Берлин?

— Да. Все идет хорошо. Потом туда поедет Холкрофт. Кесслер ждет его.

Внезапно из-за приборной доски раздалось четыре коротких резких сигнала. Теннисон открыл глаза. Сигналы повторились.

— Подвези меня к ближайшему телефону. Быстро! — Англичанин выжал акселератор до упора. Седан помчался по дороге, в доли секунды развив скорость семьдесят миль. Они подъехали к перекрестку.

— Если я не ошибаюсь, здесь где-то есть заправочная станция.

— Скорей!

— Точно есть, — подтвердил Бомонт, и она действительно возникла у дороги, темная, с неосвещенными окнами. — Проклятье, закрыта!

— А ты на что рассчитывал? — спросил Теннисон.

— Там телефон...

— Там есть телефон?

—Да.

— Останови машину.

Бомонт подчинился. Блондин вышел и, подойдя к двери заправочной, вынул пистолет и рукоятью разбил стекло.

С лаем и рычанием на него бросилась собака, обнажив клыки. Это был старый пес неопределенной породы, которого держали скорее для вида, чем для охраны. Теннисон полез в карман, достал глушитель и надел его на ствол пистолета. Затем поднял пистолет и выстрелил через разлетевшееся стекло собаке в голову. Собака упала. Теннисон выбил остатки стекла над дверной ручкой.

Он вошел внутрь, дал глазам привыкнуть к темноте и, переступив через мертвое животное, подошел к телефону. Иоганн вызвал телефонистку и дал ей парижский номер; он должен связаться с человеком, который, в свою очередь, соединит его с Англией.

Спустя двадцать секунд он услышал задыхающийся голос:

— Извини, что побеспокоила тебя, Иоганн, но это срочно.

— Что случилось?

— Пропала фотография. Я очень волнуюсь.

— Какая фотография?

— Тони.

— Кто ее взял?

— Американец.

— Это означает, что тот его узнал. Графф был прав: твоему прекрасному мужу нельзя доверять. Его энтузиазм превалирует над осмотрительностью. Где же Холкрофт мог его увидеть?

— Может быть, в самолете. Или швейцар его описал. Это не имеет теперь значения. Убей его!

— Да, конечно. — Блондин помолчал, потом задумчиво проговорил: — У тебя есть чековая книжка?

—Да.

— Переведи десять тысяч фунтов. Сделай это через Прагу.

— КГБ? Хорошо, Иоганн.

— Британцев ждет еще один провал. Дипломаты будут спорить между собой, обвиняя друг друга в неискренности.

— Очень хорошо.

— На следующей неделе я буду в Берлине. Позвони мне туда.

— Уже в Берлине?

— Да, Кесслер ждет.

Теннисон повесил трубку и посмотрел на убитое животное, распростертое на полу. К этой груде шерсти он испытывал не больше чувств, чем к человеку, ждущему в машине.