В конце концов Браво получил одно-единственное слово: «саркофаг».

— Куда теперь? — спросил Рюль спустя какое-то время. — Ты знаешь?

— Обратно в Венецию, — ответил Браво, убирая в карман блокнот и крестик. Обрезки красной пряжи он бросил в темные волны лагуны. Они были следами отца, побывавшего здесь до Браво; и теперь он снова словно вернулся сюда…

Над безмятежной гладью лагуны простерла жемчужно-розовые пальцы встающая на востоке заря. Браво и Рюль были здесь совершенно одни. Рассеянный свет превратил лагуну в безупречно гладкое зеркало из жидкого металла, по которому скользил их катер, легко, как хорошо отточенный нож, разрезая матово блестящую поверхность. Кричали и кружились в небе птицы, разбуженные рассветом и голодом. Охотясь, они пикировали с высоты в воду и выныривали с зажатыми в изогнутых клювах рыбинами, торопясь набить пустые желудки.

Оказалось, что, кроме птиц, поблизости поджидали и другие охотники. Обогнув Лидо, Браво и Энтони увидели полицейский катер. Рюль сбросил скорость.

Браво подошел и встал рядом.

— Что вы делаете?

— Увидишь.

Он не изменил курс. Напротив, насколько Браво мог судить, Рюль направил катер прямиком на полицейскую моторку. А та уже тронулась им навстречу, Браво точно разглядел, хотя и знал, что при подобном освещении гладкая поверхность лагуны иногда искажает очертания предметов; могут даже возникать миражи, как в пустыне. Но не на этот раз. Он видел, как приподнялся нос полицейского судна, взбивая в пену убегающие назад волны.

— Дядя Тони…

— Верь мне, Браво. Просто верь.

Полицейский катер несся прямо на них, ревя двигателями, распугивая пирующих птиц. Браво видел человеческие фигурки на борту, но лица и одежда пока что были неразличимы.

Он услышал звук, похожий на бормотание ветра в снастях, когда разом надуваются все паруса. Но на их моторном катере, разумеется, не было парусов. Браво понял, что это дядя Тони счастливо напевает что-то себе под нос. Он был в своей стихии, он управлял быстроходным судном, летящим навстречу противнику. «Вот ради чего он живет, — подумал Браво. — Voire Dei для него как ветер, раздувающий его пламя».

Полицейские приближались, — по мнению Браво, угрожающе быстро.

Рюль перестал напевать.

— Держись, — процедил он сквозь зубы.

Браво вцепился в поручни обеими руками. Рюль выжал рычаг дросселя до упора, и катер прыгнул вперед. Браво успел увидеть изумление на лицах полицейских, смотревших на несущийся прямо на них катер, почувствовал охватившие их смятение и ужас. Рюль вывернул штурвал направо. Катер резко повернул, — у Браво захватило дух, — левый борт вздыбился, подняв волну, и вода хлынула на палубу полицейского судна, словно толпа пиратов на атакуемый корабль.

Оторвавшись таким образом от погони, они помчались на северо-восток, в сторону Венеции. Впереди показался еще один островок, его северный берег находился по правому борту. Браво оглянулся. Подтопленный ими полицейский катер развернулся и, рыча мотором, набирал скорость, догоняя их.

— Какой-то странный у них катер, — сказал Рюль. — Полицейские здесь ездят на других. Этот слишком длинный, и осадка чересчур большая.

— Вы совершенно правы. Это вовсе не полиция. Я узнал одного из людей на катере. Это страж, я видел его в монастыре.

Рюль кивнул.

— Цорци. Они сели нам на хвост.

Островок приближался, пустынный, заросший тростником и изобилующий громко щебечущими птицами. Сладковато запахло гниющей травой и водорослями. Чтобы вести здесь катер, требовалось большая осторожность: местами было очень мелко. От берега отходили длинные песчаные банки, прекрасные естественные площадки для сбора съедобных моллюсков; здесь кормились птицы.