Он привез ее в отель, и они поднялись в неосвещенный номер. Сияние города пробивалось сквозь опущенные жалюзи бледными горизонтальными полосками, освещавшими ее отдельными бликами, точно неоновая вывеска. Он попросил ее раздеться, и она начала медленно снимать одежду под его жадным взглядом. Он приказывал ей, что делать, и она охотно подчинилась, нисколько не стесняясь. Ирема привыкла подчиняться и чувствовала себя вполне естественно, покорно выполняя указания, но Корнадоро, глядя на нее, подозревал, что втайне она мечтает совсем о другом. Сегодня ночью он собирался дать ей то, чего она действительно хочет.

Обнаженная, она выглядела почти девочкой. Маленькая грудь, узкие бедра, невозможно тонкая талия. Но ноги длинные и красивые, и эти крепкие, высокие ягодицы… По его приказу она продолжала стоять, повернувшись к нему спиной и положив руки на бедра. Собственная нагота ее ничуть не смущала, она ничего не боялась. Она доверяла ему, и это распаляло его еще больше.

Он сорвал с себя рубашку, не обращая внимания на отскакивающие пуговицы. К этому времени он был уже настолько возбужден, что никак не мог справиться с брюками. Услышав, как он зарычал от досады, она обернулась и своими тонкими, ловкими пальчиками расстегнула ремень и молнию. Опустившись на колени, она стащила с него брюки. Корнадоро стянул резинку, удерживающую ее волосы, запустил пальцы в распущенные шелковистые пряди.

Он поднял ее, держа за талию, и с легким стоном она обхватила его бедра ногами, прижалась к нему так, что он чувствовал своей кожей ее кожу, теплую, гладкую, как слоновая кость, чувствовал все упругие изгибы ее до сих пор немного угловатого юного тела. Вполне достаточно, чтобы потерять контроль, но он терпеливо продолжал, медленно доводя ее до пика удовольствия, пока она не задрожала, испустив протяжный стон. Но нет, одного раза ей было недостаточно, как он и предполагал с самого начала. Горячая маленькая штучка. Как падающая звезда — не остановится, пока не сгорит дотла. Он подождал, пока она немного придет в себя, — он умел ждать. На самом деле вынужденный перерыв только поддавал жару, заставляя трепетать нервные окончания, позволяя испытывать те пронизывающе острые ощущения, которых он так жаждал, которые были ему необходимы.

Но он хотел, чтобы она тоже почувствовала это. У нее не было его опыта и терпения, она не понимала, что с ней происходит, дрожала всем телом, приближаясь к последней черте, а он снова и снова отступал. Из ее глаз брызнули слезы, она сжала его в отчаянном объятии, заклиная не останавливаться.

Но он не уступал, пока она не взмолилась:

— Что же ты медлишь, это просто пытка, я умираю!

Тогда он наконец позволил себе расслабиться и довел их обоих до развязки; она судорожно вытянулась, прижимаясь к нему, словно пытаясь проникнуть в его плоть так же, как он проникал в нее.

Спустя очень короткое время — такое короткое, что он чуть было не рассмеялся, — она захотела повторить все с начала. Она еще не отошла от последнего оргазма, она была теплой и податливой, как сливочная ириска, зрачки неестественно расширены, словно он давал ей опиум. Этого момента он ждал весь сегодняшний вечер, ради него все и было спланировано. Самое время задать ей вопрос, пока она не в состоянии четко думать… или не в состоянии думать вообще.

— Конечно, я помогу… — С глубоким вздохом она уселась на него сверху. — Никто и никогда прежде не просил меня о помощи…

— А как же твои братья?

— Они только приказывают. — Она ласково провела пальцами по его коже. — Хотя все это устаревшие предрассудки, и давно пора от них избавляться… — Она поерзала по нему, устраиваясь поудобнее, раздвигая бедра до предела.