Неожиданно что-то словно щелкнуло у Браво в голове. Он вытащил из кармана зажигалку «Зиппо», открыл ее, взял в руки фотографию Джуниора. Странно, что отец выбрал этот черно-белый снимок, после раскрашенный вручную, причем довольно небрежно, тремя цветами: красный, голубой, зеленый… Он присмотрелся. Лицо Джуниора было раскрашено бледно-желтым карандашом, не розовым.

Открыв блокнот на чистой странице, он записал подряд цвета видимого спектра. Список начинался с красного и заканчивался фиолетовым. Браво поставил номер напротив каждого цвета. Цвета на фотографии получили номера 1, 5, 4, 3. Значит, нужно использовать первый, пятый, четвертый и третий алфавиты по очереди. Браво уже приходилось работать с таблицей Виженера. Наклонившись над блокнотом, он принялся за расшифровку текста.

За его спиной «близнецы» все оживленнее что-то обсуждали. Браво пытался не обращать на них внимания, но потом работать стало и вовсе невозможно. К этому времени он добрался до середины последовательности. То, что он прочел, заставило его крепко призадуматься.

Оторвавшись от работы, он обернулся.

— Как там наш пеленг?

— Вот мы… — сказал один из «близнецов», Бебур, указывая на точку на ярко светящемся экране телефона.

— …А вот Деймон Корнадоро, — закончил Дьюра, его напарник. Его нос, распухший и посиневший после удара, полученного в мечети, перетягивала тугая повязка. — Его грузовик примерно в полукилометре от нас.

— Отлично. Пока план работает.

— Не совсем, — отозвался Бебур. — Михаил отдал своим людям приказ стрелять на поражение… Но Корнадоро каким-то образом проскользнул мимо всех постов и по-прежнему движется за нами.

— Что сказал Браво?

— Я же говорила тебе еще вечером, — ответила Камилла. Она сидела за рулем взятой ими напрокат машины, маневрируя по перегруженной трассе.

— Я думала над этим всю ночь, — сказала Дженни.

— Я не верю.

Камилла бросила на нее озабоченный взгляд, пытаясь понять, насколько Дженни рассержена. Черт возьми, идея заключалась в том, чтобы обернуть эту злость против Браво, а не против нее!

— С какой стати я стала бы лгать тебе? — Камилла яростно просигналила, объезжая две вставшие посреди дороги потрепанные машины, водители которых, опустив стекла, орали друг на друга.

— Ты сама говорила, что Браво тебе как родной сын. Ты не раздумывая пожертвуешь мной, чтобы защитить его. — Дженни повернулась к ней всем телом. — Похоже, ты не понимаешь, что я тоже пытаюсь его защитить.

— После всего того, что он сделал? Он обвинил тебя в убийстве, в предательстве… После того, как он пригрозил, что убьет тебя?..

— Я люблю его, Камилла.

— Он отказался от тебя, — сказала она. — Он ясно дал мне это понять вчера вечером.

— Это не имеет никакого значения.

Камилла покачала головой, совершенно искренне недоумевая.

— Я тебя не понимаю.

— Разве не в этом суть любви? Это выше любых трудностей… любых разочарований и разногласий, даже выше измены…

Впервые в жизни Камилла, будучи в полном замешательстве, просто потеряла дар речи; она вспомнила Декстера… Когда он предал ее, гнев захлестнул ее с головой, сметая все на своем пути.