Ну, не ложную, на самом деле. Он просто добавил жизненно необходимую туристическую достопримечательность на пути к главному действу.

Его ладони скользнули к внешней стороне ее бедер, и, подняв ее ногу, Век потерся еще сильнее о то место, куда так отчаянно хотел попасть. Прерывая ласки губ, он припал к ее шее, покусывая и облизывая.

— Позволь увидеть тебя, — простонал он у ее горла. — Позволь…

«Войти в тебя», — добавил другой голос.

Внезапно Век сбился с ритма, вырываясь из спирали, и поднял взгляд. Сейчас его сердце билось по иной причине.

— Что такое? — спросила она.

Его глаза окинули помещение. Но в ее цыплячьей кухне не было теней. Скрипа половиц или дверных петель. Никто не заглядывал в окна.

Спустя мгновение вспышка адреналина пошла на убыль, и Век снова осознал, где они находились и что он делал с ней.

Может, это был лишь громкий внутренний голос.

И учитывая, что произошло с Кронером прошлой ночью, мысль совсем не успокоила его.

Она подняла руку и положила на его щеку.

— Все в порядке?

— Нет. — Он снова сосредоточился на ее лице. Почувствовал ее тело под собой. Услышал ее глубокие вдохи. — Но я не хочу останавливаться. Ты реальна для меня… и я чертовски сильно нуждаюсь в этом. Я нуждаюсь… в тебе, прямо сейчас.

Она не была похожа на его бывших: ее умные глаза смотрели слишком глубоко, понимали чересчур много. Черт, он был обнажен перед ней с самой их первой встречи… и от этого он должен был удрать в противоположном направлении. Но вместо этого? Он просто до боли хотел ее.

— Так возьми меня, — сказала она, вытаскивая рубашку из юбки.

Век не предоставил ей и секунды, чтобы передумать: как и в случае со ртом, он скользнул руками в предоставленный ею вход, касаясь теплой женской кожи. А потом пуговицы оказались расстегнуты, будто стремились к той же цели, что и он: полный доступ.

Он лишился контроля, когда последняя пуговица обрела свободу… Срань господня.

Красное кружево. Замысловатое красное кружево, укрывавшее идеально пропорциональные груди.

И значит, сквозь тонкую аппликацию он видел ее соски, тугие и напряженные.

— Тебе нравится, что я купила сегодня? — спросила она хрипло.

— Неплохо. — Он прокашлялся, когда его голос сорвался. — Совсем неплохо. Но то, что под ним — еще горячее.

С плавной грацией, ее руки прошлись по тонким, ярким бретелькам бюстгальтера… потом переместились вниз, к тугим соскам, которые, когда она выгнулась, молили его внимания.

Век с рыком задрал юбку до талии и устроился между ее ног, раздвигая их еще шире своими бедрами, устремляясь к тому, что так привлекло его взгляд: он притянул ее плоть сквозь изумительный лиф к своему рту, кружево терлось о его язык наряду с просвечивающей сквозь него розовой напряженной плотью.

Совсем скоро и этого стало недостаточно.

Грубой, нетерпеливой рукой он стянул чашечку вниз, обнажая сосок.

— Гребаный ад… — выплюнул он. — Ты…

Не заинтересована в его болтовне: ее пальцы вцепились в его затылок и притянули обратно к груди. Когда он втянул сосок, Рэйли подскочила на столе, и это резкое, требовательное движение лишило его последних остатков самоконтроля. В одно мгновение он принял на себя власть, просунул одну руку под ее ягодицы, поднимая еще выше, а другой рукой скользнул между ее бедер, направляясь к жару под колготками и трусиками.

Он потирал ее лоно, его ладонь ласкала холмик именно там, где нужно было…

— Век!

Звук его имени говорил «больше, больше, больше».