— Вы действительно приготовили его? — сказал он, подняв взгляд.

— С нуля, включая корж, — заявил ее отец. — И не только это. Она может рассчитать твои налоги с закрытыми глазами и с одной рукой, связанной за спиной.

— Кажется, я влюбился.

— Прости, она уже занята. — Получив свою порцию десерта, ее папа притянул к себе маму для мимолетного поцелуя. — Верно?

— Верно. — Ответ был произнесен у его рта. Рэйли передала кворту ванильного мороженого Веку. — С мороженым?

— Еще как.

Выяснилось, что Детектив ДелВеччио оказался славным едоком. Он съел вторую порцию Vitello Saltimbocca и Linguine con Pomodoro. Не был любителем салатов, что не стало сюрпризом. И казалось, что десерт тоже будет поглощен в двойном размере.

Хотя способность смаковать кухню ее матери — не единственное, чем впечатлилась Рэйли: Век не сдавал позиций ее отцу. В шутливой и уважительной форме дал понять, что он далеко не простак, хотя Том Рэйли славился запугиванием до полусмерти избранных чиновников. Каков результат?

— И, да, Век, я согласен с тобой, — заявил ее отец. — Многое в системе нужно менять. Сложно балансировать между уголовным преследованием и травлей… особенно среди определенных расовых и этнических групп. А также социально-экономических.

Ага, ее напарник заслужил всецелое одобрение.

Разговор зашел о профилировании в правоохранительных органах, и она, откинувшись на спинку стула, наблюдала за Веком. Таким расслабленным она его еще не видела.

И, блин, он такой красивый.

Полчаса и еще одну порцию пирога спустя, Век помог отнести тарелки к раковине и подсобил с сушкой. Потом настало время натянуть куртки и направиться к выходу.

— Спасибо, мам, — сказала она, обнимая женщину, которая всегда была рядом. — И папа.

Подойдя к отцу, София была вынуждена встать на носочки, чтобы обхватить его руками, вытягиваясь вверх и даже вполовину не обхватив его плечи.

— Я люблю тебя, — сказал он, крепко сжимая ее в объятиях. А потом прошептал на ухо, — Хороший у тебя парень.

Прежде чем она успела бросить он-на-самом-деле-не-мой, произошел обмен рукопожатиями, и они с Веком оказались за дверью.

Когда она задним ходом выезжала на улицу, они оба помахали, и потом все кончилось.

— Твои родители невероятны, — сказал Век, пока она увозила их прочь.

Вспышка гордости за свою семью заставила ее улыбнуться:

— Да.

— Если не возражаешь, я спрошу…

Когда он не повернулся, чтобы взглянуть на нее, и не закончил предложение, у Рэйли возникло предчувствие, что ответ был важен для него, но что он не станет настаивать на ее откровенности.

— Я более чем рада поговорить об этом. — Закапал дождь, и, остановившись у красного сигнала, она включила дворники. — Мои родители всегда работали с проблемной молодежью и кризисными центрами… начали до знакомства. Есть одно учреждение, открытое Католической церковью в центре, и после свадьбы они привыкли проводить там субботы, вели учет, ходатайствовали о пожертвованиях, помогали безработным семьям. Женщина, родившая меня, и я попали туда после того, как та и один из трех ее дружков завязали драку, тогда она потеряла зрение в левом глазе. — Рэйли посмотрела на него. — Я видела, как это произошло. По правде говоря, это мое первое воспоминание.

— Сколько тебе было? — напряженно спросил он.

— Три с половиной года. Она дралась с ним из-за грязной иглы, ничего особенного, но потом ее переклинило, и она кинулась на него с ножом.