Мастерской пришел конец, и наверное, ей, Норе, следовало бы испытывать облегчение.

Теперь она могла вернуться домой. Так почему же ей так грустно? Конечно, ей было по-прежнему страшно оставить отца одного, без близкого человека рядом, но сегодня она яснее, чем когда-либо, понимала, что не этот страх держал ее здесь: она просто не знала, что ждет ее впереди. Ровесники ее создавали семьи или делали карьеру, а она все еще ожидала какого-то знака, дорожного указателя, который скажет ей, куда следует повернуть. И Томагавк помогал откладывать решение. Теперь эта неопределенность так и осталась при ней, и хуже того, она не сумела достичь единственной цели, которую поставила себе. Семейная мастерская закрывалась, но не на условиях Норы Стаффорд.

В понедельник она в одиночестве сидела в пустой мастерской. Телефон несколько раз звонил, однако вызов неизменно оказывался междугородным. Репортеры. Нора уже собралась отправиться на ланч, когда в мастерской появился Фрэнк Темпл.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй, — ответила Нора. — Я понимаю, мне следовало тебе позвонить. Просто завертелась. А потом решила, что ты, наверное, уже уехал.

— Нет, — сказал он, оглядываясь вокруг. Нора почувствовала себя какой-то жалкой, а ей не хотелось, чтобы он это заметил.

— Как дела? — спросил Фрэнк.

Нора и хотела бы уверить его в том, что у нее все хорошо, все отлично, но почему-то сказала правду. Сказала, что собирается закрыть мастерскую, уехать в Мадисон или, как ни ненавистна ей мысль об этом, в Миннеаполис, в дом приемного отца.

— Я видел твое объявление, — сказал он. — Если тебе удастся нанять кого-то, ты сможешь начать все заново?

— Честно говоря, я не смогу никому платить, пока мы не заработаем хоть какие-то деньги, а чтобы заменить Джерри, мне понадобятся целых два работника.

— Сколько денег тебе требуется, чтобы протянуть первое время?

Вопрос этот ей совсем не понравился.

— Не знаю, — ответила она, — во всяком случае, больше, чем банк согласится дать взаймы компании, которая и так уж увязла в долгах, а ни рабочих, ни клиентов у нее нет.

Фрэнк кивнул.

— Я подумываю о том, чтобы инвестировать во что-нибудь свои средства, — сказал он. — Кое-какие деньги у меня еще остались, и я решил: чем их транжирить, лучше вложить их во что-нибудь перспективное. В какой-нибудь новый бизнес или в тот, за которым стоит история. Традиция.

Нора покачала головой:

— Я милостыню не принимаю. Ты очень щедр и любезен, но мне придется тебе отказать.

— А я милостыню и не подаю, — сказал Фрэнк. — Ты, может быть, пропустила мимо ушей слово «инвестировать»? Я говорю не о милостыне, а о вещах совершенно иных. Скорее, наверное, о партнерстве.

— Мне не нужен партнер. Если я не могу справиться с этим в одиночку, лучше все бросить.

— Знаешь, — сказал Фрэнк, — чтобы быть сильной, вовсе не обязательно быть одинокой.

Некоторое время, довольно долгое, она молча смотрела на него, потом подъехала в кресле поближе к рабочему столу.

— Папа говорил мне, что обзаводиться следует только таким партнером, который готов испачкать руки, работая бок о бок с тобой.

— В таком случае я буду работать бок о бок с тобой.

— Ты же ничего не смыслишь в ремонте машин.

— Не смыслю, — согласился он, — но мы можем найти людей, которые смыслят.