— Почему?

Марис бросила на него сердитый взгляд, и Паркер в притворном испуге выставил перед собой ладони, словно защищаясь:

— Ты права, это чересчур личный вопрос. Если ты бесплодна…

— Я не бесплодна.

— Значит, это он стерилен?

Марис сделала движение, словно собиралась снова встать с ящика, и Паркер умоляющим жестом сложил руки на груди:

— Хорошо, хорошо, не будем говорить о детях, только не уходи! Обещаю, что этой темы я больше касаться не буду. — Он немного помолчал, словно приводя в порядок свои мысли. — Итак, ты каждый день встречалась с Ноем на работе и в конце концов втрескалась в него по уши… — резюмировал он после небольшой паузы.

— Не совсем так, — поправила Марис. — Говоря откровенно, я «втрескалась» в него гораздо раньше — еще до того, как мы с ним встретились.

— Как это? — удивился Паркер.

— Я прочла его книгу.

— «Побежденного»?! — невольно вырвалось у Паркера.

— Так ты ее знаешь? — обрадовалась Марис. — Ах да, конечно, снова та статья… Я припоминаю — там писали, что Ной является автором нашумевшего бестселлера.

— Да, в статье об этом писали, — кивнул Паркер. — Но я читал «Побежденного» раньше, когда книга только вышла.

— Я читала ее, наверное, пятьдесят раз!

— Надеюсь, ты шутишь? — мрачно спросил Паркер.

— Нисколько! Я очень люблю эту книгу. Ее главный герои стал для меня идеалом мужчины. Я грезила о нем буквально днями напролет…

— Ты склонна к романтическим мечтаниям? — перебил Паркер.

— А кто из нас не мечтает? — пожала плечами Марис. — По-моему, в этом нет ничего удивительного.

— Возможно, но только для тебя. Что касается меня, то мои фантазии обычно таковы, что о них не очень-то прилично распространяться. Впрочем, тебе бы я мог рассказать…

— Нет, ты неисправим!

— Именно так сказала моей матери моя учительница начальной школы.

— Когда…

— …Когда в третий раз застукала меня в туалете, где я испытывал свою любимую игрушку.

— Пожалуй, я не стану спрашивать, что это была за игрушка.

— Да, уж лучше не спрашивай… Так на чем мы остановились?

— На Сойере Беннингтоне.

— Ах да… Твой любимый литературный герой, он же предмет твоих романтических грез… Знаешь, мне это кажется немного странным.

— Что именно?

— Что он тебе так понравился. Ведь он же совершенно криминальный тип!

— Просто вор и убийца.

— Вообще-то, в нашей стране воровство и убийство считаются общественно опасными преступлениями.

— Но его поступки можно оправдать — ведь он мстил за свою жену и сына. Я рыдала в три ручья над теми страницами, где описано, как он находит их тела. До сих пор, когда я перечитываю «Побежденного», у меня в этом месте слезы наворачиваются на глаза. — На лице Марис появилось мечтательное выражение. — Сойер суров и безжалостен со всеми, кроме Шарлотты, — продолжила она. — Их любовь настолько сильна, что против нее бессильна даже смерть. Когда Сойера линчевали за его преступления, он думал о…

Марис неожиданно смутилась и, не договорив, слегка пожала плечами.

— Извини, — сказала она. — Я, кажется, увлеклась. Теперь ты, наверное, считаешь меня дурой, но… Я действительно очень люблю эту книгу.