— Рурку понадобится всего несколько глав, чтобы понять, что собой представляет его так называемый друг. Мне понадобилось полных два года… И все равно я раскусил его слишком поздно.

Несколько мгновений он пристально смотрел на свои неподвижные ноги, потом, усилием воли совладав с неприятными воспоминаниями, снова вернулся к своим заметкам.

— Кстати, в следующей главе я намерен снова вызвать призрак профессора Хедли, — сказал он.

Майкл налил себе еще лимонада и, откинувшись в кресле, обратился в слух.

— Я решил — пусть Тодд заговорит о нем первым, — продолжал объяснять Паркер. — В один из дней он признался Рурку, как он рад, что в свое время они сумели преодолеть последствия той неудачной шутки. Впрочем, Тодд тут же добавляет, что, если бы ему не пришло в голову разыграть Рурка, сейчас их отношения с профессором не были бы такими дружескими. «По-хорошему, ты должен поблагодарить меня за то, что я тогда сделал», — говорит он в заключение. И хотя Рурк вовсе не склонен благодарить Тодда, он признает, что в итоге дело обернулось совсем не так плохо. — Паркер перевел дух и добавил:

— Этот разговор я ввел для того, чтобы читатель знал — профессор Хедли считал обоих героев настолько талантливыми, что предложил бесплатно консультировать их даже после окончания учебы.

— Ужасно любезно с его стороны, — вставил Майкл. Паркер нахмурился.

— Я уверен, что им руководили не только альтруистические побуждения. Я собираюсь написать главу — возможно, даже от лица профессора, — в которой мистер Хедли рассуждает о том, почему он решил и дальше заниматься с этими двумя начинающими писателями. С одной стороны, перед ним, безусловно, очень талантливые люди, и профессор хочет помочь им раскрыться наиболее полно. С другой стороны, честь открытия новых имен в литературе тоже чего-нибудь да стоит! Ведь настоящий талант — это редкость еще большая, чем алмазы; и, как алмаз, любой талант недостаточно отыскать — его нужно еще огранить, отшлифовать, вставить в подходящую оправу… Именно этим и занимается профессор Хедли. Разумеется, мировая известность — удел писателей, а не их учителей, однако в случае успеха почет и уважение коллег ему гарантированы.

— Иными словами, этот твой профессор Хедли просто эгоистичный и тщеславный старый ублюдок. Паркер рассмеялся.

— Тщеславие — не порок, Майкл, иначе придется допустить, что порочны буквально все. Просто любовь к славе не должна заслонять других, более важных вещей, а быть, так сказать, сопутствующим товаром. Что касается эгоизма, то и тут все дело только в том, как далеко человек готов зайти ради того, чтобы добиться своего. Многие либо сдаются сразу, либо со временем переключаются на что-то, что кажется им более достойным — или доступным. Но некоторые… — Он замолчал, глядя в пространство перед собой, потом добавил:

— Чтобы получить желаемое, некоторые готовы буквально на все и не считаются ни с чем и ни с кем. Именно такие люди в конце концов переступают и закон, и мораль, не говоря уже об общепринятых правилах приличия. Главное для них — собственное "я", а на окружающих им наплевать…

Майкл, похоже, хотел сказать что-то по поводу этих философских излияний, но передумал и задал вопрос, который, очевидно, казался ему более нейтральным:

— Стоит ли отдавать целую главу второстепенному персонажу?

— Ты имеешь в виду Хедли? — переспросил Паркер. — Да. Быть может, он и не главный герой, но его роль чрезвычайно важна. Это, если можно так выразиться, одна из несущих конструкций сюжета.

— Ну раз ты так считаешь…

— Да, я уверен.