— Что ты собираешься предпринять? — осторожно спросил Майкл, и Паркер усмехнулся.

— Ты же знаешь — я никогда не обсуждаю сюжет будущей книги, пока не напишу хотя бы половину, так что тебе придется напрячь свои мыслительные способности.

— Ты собираешься использовать Марис?

— В самую точку, старина! — Паркер вытер со лба капельку пота. Кондиционер работал на всю мощность, но ему отчего-то было жарко. — А теперь давай закончим на сегодня. Мне нужно еще поработать…

Майкл спокойно допил лимонад, потом снова перелистал напечатанные страницы. Наконец он встал и, подойдя к Паркеру, протянул ему рукопись.

— Что ж, в целом все отлично. Не забывай только браниться поизобретательнее.

— Ладно уж, перехвалишь — на один бок кривым стану, — отмахнулся Паркер. — А твои замечания я учту.

Майкл направился к выходу, но на пороге остановился.

— Мне кажется, тебе стоит еще раз обдумать мотивировки… — проговорил он.

— Мои герои в этом не нуждаются — там все ясно и понятно.

— Я имел в виду вовсе не твоих героев… — ответил Майкл, но ему не хватило духа обернуться и встретиться с Паркером взглядом.

— Я и сам ее люблю, — признался Дэниэл. — Здесь я провожу почти все свое время. А когда ты со мной, комната нравится мне еще больше.

Марис рассмеялась.

— Ну, так было не всегда, — сказала она. — Я отлично помню времена, когда я приходила сюда, чтобы отвлечь тебя от работы, которую ты брал на дом, а ты меня прогонял. Вернее, пытался прогнать, но у тебя это получалось редко. — Она улыбнулась воспоминанию. — Я вела себя как овод, который пытается прогнать с луга быка.

Дэниэл вздохнул.

— Ах, как бы мне хотелось вернуть те времена, дочка, — сказал он. — Если бы это было возможно, я бы… Честное издательское, я бы чаще ходил с тобой на каток и играл в «Монополию». Увы, теперь мне остается только сожалеть об упущенных возможностях.

— Не переживай! — Марис нежно погладила его по руке. — Я совсем не чувствовала себя брошенной. У меня было все, и у меня был ты!

— Спасибо на добром слове, но мне все же кажется — ты преувеличиваешь! — Это было сказано бодрым тоном, но Марис без труда расслышала в голосе отца затаенную грусть. Дэниэл был рад видеть ее, однако в его оживлении угадывалась какая-то напряженность. Даже привычная перебранка с Максиной выглядела так, словно оба играли хорошо заученную роль, и только улыбка Дэниэла, оставаясь прежней — сердечной и доброй, порой казалась искусственной.

— Что-то не так, папа? — осторожно спросила Марис. — Как ты себя чувствуешь?

— Честно говоря, дочка, мне действительно немного не по себе. Ведь утром похороны Говарда Бэнкрофта.

Марис сочувственно кивнула:

— Я тебя понимаю… Ведь дядя Говард был не просто нашим главным юрисконсультом. Он был добрым и преданным другом всем нам.

— Мне будет его недоставать. И не только мне, я думаю… Не понимаю, что толкнуло его на… на этот ужасный шаг?!

Было только естественно, что Дэниэл скорбит о своем старом и преданном друге, однако Марис подозревала, что дело не только в этом. Быть может, подумалось ей, Дэниэлу передалось ее собственное не особенно веселое настроение? Весь вечер Марис была задумчива и молчалива, и причин этому она могла найти только две: Ной и Паркер, Паркер и Ной…

О муже Марис думала больше.