— Достаточно.

Он наполнил оба стакана — свой и ее, зажал их между ногами и подъехал к ней.

— Прошу.

Это была явная провокация. Глядя ему прямо в глаза, Марис протянула руку за бокалом.

— Смотри не перепутай…

Марис вытянула ближайший к ней стакан и поднесла к губам.

— Твое здоровье.

— Твое также… — Паркер залпом осушил свой стакан. Марис осторожно пригубила неразбавленный бурбон.

— Именно этим ты занимаешься вместо того, чтобы писать?

Паркер ухмыльнулся.

— Это тебе Майкл наябедничал?

— Ты перестал отвечать на мои звонки, и мне захотелось узнать причину.

— Ах он предатель!

— Кое-что я способна увидеть и сама.

— Я всегда знал — ты способная девочка.

— И все-таки, Паркер, почему ты перестал работать над «Завистью» и почему ты пьешь днем, один?

— А разве есть лучшее время, чтобы пить, за исключением, конечно, раннего утра и позднего вечера? Кроме того, все великие писатели были пьяницами. Разве ты этого не знала? Держу пари, старик Гомер посещал что-то вроде древнегреческого Общества анонимных алкоголиков. Все американские писатели, начиная с Эдгара Алана По и заканчивая Скоттом Фицджеральдом, все крупные писатели, я хочу сказать…

— Почему ты пьешь, Паркер? И не заговаривай мне зубы, пожалуйста!

— А почему ты приехала? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я первая спросила.

— Потому что все наркотики у меня вышли, а повеситься на крюке от люстры мне будет трудновато, — усмехнулся он.

— Это не смешно, Паркер.

— Я и не собирался смеяться.

— Ты заговорил о самоубийстве. Это оскорбительно и… бестактно. Особенно сегодня. Только утром я побывала на похоронах близкого мне человека, который покончил с собой на прошлой неделе.

— Он тоже повесился на люстре?

— Нет, застрелился.

На этом их пикировка закончилась. Паркер отвернулся, и на протяжении нескольких минут ни он, ни она не произнесли ни слова. Марис потихоньку потягивала бурбон. Когда стакан опустел, она поставила его на стол.

Наконец Паркер сказал:

— Кстати, Майкл закончил отделывать камин.

— Я заметила. Получилось очень красиво. — Марис подошла к камину и осторожно прикоснулась кончиками пальцев к покрытому темно-вишневым лаком дереву.

— Превосходная работа!

— Не забудь сказать ему об этом, когда он вернется. Майкл будет очень доволен.

— Не забуду.

— А что это был за человек? Ну, который застрелился?

— Старший юрисконсульт нашего издательства. Я знала его с детства. Он был другом отца, а для меня… для меня он был чем-то вроде дяди.

— Мне очень жаль…

— Для него все кончилось мгновенно. Я думаю, он не успел почувствовать никакой боли — даже наверняка не почувствовал. Но для людей, которые его хорошо знали и любили, это была большая потеря.

— Из-за чего он застрелился? У него были какие-то проблемы?

— Нет, насколько мне известно.

— Тогда из-за чего?

— Я не знаю. И никто не знает. — Марис пожала плечами и неожиданно для себя добавила:

— В тот день Ной был последним, кто видел его живым.

— И твой муж тоже ничего не знает?

— Абсолютно ничего.