— Врешь! Конечно, считаешь!..

— Но с чего ты решил, что соперничество может быть нам полезно?

— Соперничество мобилизует. Теперь каждый из нас будет работать больше. Согласись, ведь, когда ты видишь, что я пишу, ты сам садишься за работу. Точно так же и я: когда я вижу тебя за компьютером, я не могу спокойно смотреть футбол по телику. Если ты работаешь по семь часов в день, я не успокоюсь, пока не стану работать по восемь. Подумай сам — разве это плохо?

— Это не плохо, но… Я так много работаю вовсе не потому, что мне хочется тебя опередить. Я просто хочу писать хорошую прозу — и ничего больше!

Тодд замахал в воздухе руками:

— Святой Рурк и все ангелы его, аллилуйя!

— Прекрати паясничать!

— Ладно, не буду. — Тодд отправил в рот пригоршню чипсов. — Все равно я опубликую своего «Побежденного» и получу за него целую машину баксов задолго до того, как ты закончишь свою книгу. А ты локти будешь кусать от зависти!

— Никогда этого не будет! — отчеканил Рурк. Тодд рассмеялся.

— Видел бы ты свою рожу, приятель, — эка тебя перекосило!.. И после этого ты хочешь, чтобы я поверил — ты не хочешь опубликоваться раньше меня?!..

— Разве его когда-нибудь не было?

Паркер бросил на Майкла угрожающий взгляд и, направив свое кресло в другой конец кухни, налил себе кофе из кофеварки.

— Обычно ты заходишь и спрашиваешь, не нужно ли мне что-нибудь… — добавил Паркер укоризненно.

— Мне просто не хотелось рисковать своей головой, — попытался объяснить Майкл. — За завтраком ты довольно недвусмысленно дал нам с Марис понять, что разорвешь на мелкие клочки каждого, кто будет иметь неосторожность попасться тебе на глаза. Вот почему мы решили… э-э-э… тебя не раздражать.

— Я работаю над очень трудным местом и не желаю, чтобы меня отвлекали.

Паркер уже был в коридоре, когда Майкл пробормотал вполголоса:

— Ты мог бы сказать об этом и по-человечески, а не рычать.

— Ты что-то сказал? — переспросил Паркер, останавливаясь и разворачивая кресло.

Майкл бросил на стол посудное полотенце и повернулся к нему лицом:

— Я сказал, что когда вчера вечером ты наконец сообразил — дождь не самое подходящее время для прогулок, и соизволил вернуться, чтобы я не сошел с ума от беспокойства, блузка Марис была застегнута криво.

— Ф-фу ты! Какое длинное предложение, и как много в нем всего намешано! Может быть, лучше разберем все мои проступки, один за другим, так сказать, поштучно? Или ты сказал все это только для того, чтобы я знал: ты опять на меня дуешься? В таком случае ты своей цели достиг. Я понял, что опять обидел старину Майкла, и теперь возвращаюсь к своей работе с тяжелым сердцем, полным раскаяния и осознания вины…

— Нет, подожди… — остановил его Майкл. — Когда я вернулся с континента, входные двери были распахнуты настежь, в комнатах горел свет, но в доме никого не было. Я даже подумал — тебя похитили!

— Разве тебе не пришло в голову, что бог мог взять меня живым на небо, а тебя оставить? Думаю, если бы это произошло, ты бы дулся на меня до конца своей жизни!

— Это и не могло прийти мне в голову, потому что ты и рай — вещи несовместимые, — холодно парировал Майкл. — Впрочем, довольно скоро я отбросил и версию похищения. Кому ты, на хер, нужен?

— Ого! Да ты завелся не на шутку!

— У меня есть для этого основания. К счастью, я заметил в мойке два грязных прибора, салат из авокадо и бекон в микроволновке.