— До тех пор, пока я не приехала на Санта-Анну и не познакомилась с тобой, я и сама не знала, счастлива ли я или несчастна. Мне казалось, что у меня есть все для счастья и, следовательно, я должна быть счастлива. Теперь знаю — я ошибалась.

Паркер застонал:

— Пожалуйста, не надо смотреть так на меня, Марис!

— Как — «так»?

— «Увлажнившимся взором», — процитировал он. — И вообще, на твоем месте я бы сходил и еще раз проверил мобильник, пока мне не надоело разыгрывать сочувствие и понимание. — Он вздохнул. — А какая эрекция пропала зря! Похоже, по очкам я проигрываю со счетом ноль — два. Вернее, не по очкам, а по оргазмам…

Марис не выдержала и, рассмеявшись, пригладила его взлохмаченные волосы — без особенного, впрочем, успеха.

— Ты действительно вульгарный, донельзя развращенный тип, как и говорил Майкл, — сказала она. — И все равно, спасибо за прекрасный вечер.

— Он мог стать еще прекраснее, — проворчал Паркер.

— Прости. — Наклонившись, Марис запечатлела на его губах беглый поцелуй. — Спокойной ночи!

— О, я буду спать, как младенец. Но только на спине, потому что перевернуться на живот мне помешает…

— Если тебя это немного утешит…

— Что?

— Насчет вчерашнего вечера, Паркер… Я ничего не забыла.

Собравшись с духом, Марис набрала номер мобильника Ноя, но автоответчик сообщил ей, что абонент недоступен.

Вне себя от тревоги, она снова позвонила в беркширский особняк.

Дэниэл взял трубку на втором звонке.

— Папа, наконец-то!.. — с облегчением воскликнула Марис, но в ее голосе звучал и упрек. — Где ты был?!

— Последние два часа я был в ванне, — отозвался Дэниэл. — И прошу прощения, что не спросил сначала твоего разрешения.

— Нет, это ты извини, я вовсе не хотела лезть в твои дела, просто… Я с утра пытаюсь до тебя дозвониться. Почему ты не сказал мне, что собираешься ехать за город? Я узнала об этом, только когда поговорила с Максиной. С тех пор я названиваю сюда каждые пятнадцать минут, но никто не брал трубку!

— Странно… У меня должно было быть занято. Перед тем, как подняться наверх, я заметил, что трубка на кухонном телефоне лежит немного криво. Должно быть, Ной не положил ее как следует, когда звонил в ресторан и заказывал еду.

— Говорю тебе — никто не отвечал ни по городскому телефону, ни по твоему мобильнику, — ответила Марис, с трудом сдерживая раздражение. Скорее всего, поняла она, Ной, зная, что она будет звонить отцу, выдернул аппарат из сети, а трубку положил не правильно просто для отвода глаз. Но для чего ему это понадобилось? Может быть, он таким образом хотел наказать свою строптивую жену за то, что она отправилась в Джорджию вместо того, чтобы умолять его о прощении? «Скорее всего, так и было», — решила Марис и удивилась, как ясно она теперь видит его истинное лицо. А ведь было время, когда ничего этого она не замечала. Что же застилало ей глаза? «Неужели книга, которую он написал?» — подумала Марис, злясь на себя за свою наивность и доверчивость.

К счастью, теперь она прозрела и хотела только одного: чтобы Ной навсегда исчез из ее жизни и из жизни ее отца. Марис было противно даже думать о том, что — пусть только формально — Ной продолжает оставаться членом их семьи.