Впрочем, и особого дружелюбия он тоже не проявлял, а его голубые глаза разглядывали Марис настороженно и внимательно.

— Признаться по совести, я не знала, какой прием меня ждет, — добавила она, рассчитывая расположить его к себе своей искренностью. — Я боялась, что меня могут даже не впустить в дом…

Вместо ответа П.М.Э. окинул ее таким взглядом, что Марис снова стало не по себе. Она искренне жалела, что не задержалась в Саванне и не привела себя в порядок. Надо было по крайней мере переодеться, подумала она сейчас. Ее летний дорожный костюм был по сезону легким, однако, выбирая его, Марис совершенно упустила из вида, что лето в Нью-Йорке и лето в Джорджии могут так сильно отличаться друг от друга. Теперь же она чувствовала себя так, будто явилась на пляж в пальто. Кроме того, в пути костюм изрядно помялся и вряд ли выглядел пристойно.

— Далеко же вас занесло, миссис Мадерли-Рид!

Это замечание более или менее отражало ее собственные мысли, и Марис оставалось только кивнуть.

— Совершенно с вами согласна, хотя дело даже не в географии, — сказала она. — Если бы не гольф-кары, Санта-Анна вполне могла находиться и в прошлом столетии.

Казалось, эти слова его позабавили.

— Жизнь на нашем острове действительно во многих отношениях примитивна, — сказал он. — Но это сознательный выбор островитян и, смею вас заверить, не самый худший выбор.

Из этого высказывания Марис заключила, что для жителей острова она была «чужеродным элементом» и что преодолеть силы отторжения с помощью даже самых разумных аргументов будет непросто. Стремясь отвлечь его внимание от своей персоны, она огляделась по сторонам.

Большую часть прихожей занимала массивная и довольно крутая лестница на второй этаж. Наверху было темно, и Марис сразу пришли на ум десятки вопросов об истории дома, которая, как и верхняя площадка, скрывалась во мраке. Она понимала, что расспрашивать П.М.Э. сейчас — значит испытывать судьбу, и все же не удержалась и сказала:

— Какой удивительный дом! Вы давно здесь живете?

— Немногим больше года, мэм, — последовал ответ. — Когда я сюда переехал, это был не дом, а развалина.

— Много же вы успели сделать за каких-то двенадцать месяцев!

— А осталось сделать еще больше. Когда вы пришли, я как раз работал в обеденном зале. Не хотите ли взглянуть?..

— С удовольствием.

Он улыбнулся и, повернувшись, скрылся в ту же дверь, из которой вышел. Марис волей-неволей пришлось последовать за ним.

Первым, что бросилось ей в глаза, была массивная бронзовая люстра с хрустальными подвесками. Люстра слегка покачивалась из стороны в сторону, и Марис задумалась, отчего это может быть, поскольку ни малейшего сквозняка она не ощущала.

Перехватив ее взгляд, П.М.Э. сказал:

— Перестройку дома пришлось начать с системы вентиляции. Одно из воздуховодных отверстий находится прямо над люстрой. Воздух, который поступает оттуда, и раскачивает ее… По крайней мере, я предпочитаю думать, что все дело именно в этом.

Он загадочно рассмеялся и шагнул к стене, в которой темнел закопченный камин высотой почти с человеческий рост. Резная деревянная облицовка камина была тщательно очищена от старой краски, отполирована и подготовлена к обработке морилкой и лаком.