— Иисусе и Ной ветхозаветный!

— Меня рассчитали прямо на якорной площадке, а потом он уехал. Поднялся в воздух и улетел.

— И теперь ты у Райли?

— Таец никогда не возьмет Нового человека секретарем или переводчиком. В Японии такое сплошь и рядом — детей рождается мало, работы много. А тут… Рынок калорий под контролем, люди злы на ю-текс, все берегут свой рис. А Райли нет до этого дела. Райли, он… рисковый.

Рикша въезжает в облако жирного пахучего пара — рядом жарят рыбу. Ночной рынок: люди кучками сидят вокруг свечей и, склонившись над плошками, едят лапшу, лаап и осьминогов на палочках. Андерсон сдерживает желание поднять над повозкой крышу и опустить занавеску, чтобы никто не заметил пружинщицу. Под сковородками-воками ярко вспыхивает огонь, в нем проскакивают зеленоватые искры метана, за который министерство природы берет налог. В темноте на смуглой коже посетителей едва заметно поблескивает пот. Под ногами шныряют чеширы — ждут объедков и ловят возможность что-нибудь стащить.

Перед рикшей мелькает красный кошачий силуэт, Лао Гу резко выкручивает руль и бормочет проклятье на родном языке. Эмико хлопает в ладоши и негромко смеется. Китаец бросает на нее сердитый взгляд.

— Любишь чеширов? — спрашивает Андерсон.

— А вы — нет?

— Дома отстреливать не успеваем. Даже грэммиты платят за их шкурки — единственное, за что им можно сказать «спасибо».

— Да, пожалуй, — задумчиво тянет Эмико. — Эти кошки хорошо приспособлены, даже слишком — ни одной птице не уйти. А если бы первыми сделали Новых людей?..

На ее лице мелькает то ли угроза, то ли грусть.

— Ну и что, по-твоему, тогда было бы?

Она избегает взгляда Андерсона и смотрит на животных, снующих под столами.

— Генхакеры слишком многому научились на чеширах.

Больше Эмико не говорит ни слова, но и без них понятно, о чем она думает: если бы Новых людей создали первыми — до того, как генхакеры разобрались, что к чему, — девушка не была бы стерильной, подчеркнуто механические движения ее бы не выдавали. Возможно, ее сделали бы не хуже тех боевых пружинщиков, что сейчас воюют во Вьетнаме — смертельно опасных и бесстрашных. Если бы не чеширы, такие, как Эмико, вытеснили бы менее совершенных людей. Однако она — такой же генетический тупик, как соя-про или пшеница «Тотал Нутриент».

Еще один мерцающий кошачий силуэт тенью проскакивает через темную улицу — подношение высоких технологий памяти Льюиса Кэрролла. Два-три перелета на дирижабле, несколько рейсов под парусом — и целых классов животных, неспособных противостоять невидимому врагу, как не бывало.

— Мы бы поняли свою ошибку.

— Конечно. Но возможно, слишком поздно. — Тут она резко меняет тему и, показывая на темные силуэты ступ, спрашивает: — Как вам нравятся местные храмы?

Андерсону интересно: она ушла от разговора, потому что не хочет ссоры, или ей страшно лишиться в споре своих иллюзий?

— Куда лучше грэммитских построек у меня на родине, — говорит он, разглядывая чеди и бот.