— Гххрххгхх…

— Хорошо. Рад, что мы нашли общий язык.

Рядом кто-то вежливо покашливает.

Джайди, скрывая недовольство, поднимает голову и видит юного рядового в новенькой форме. Тот отвешивает почтительный ваи — пальцами сложенных ладоней до лба, — замирает ненадолго и говорит:

— Кун Джайди, мне крайне жаль прерывать вас.

— В чем дело?

— Чао кун генерал Прача изволит просить вас к себе.

— Я занят. Похоже, наш друг наконец согласен вести разговор в приемлемом тоне и с холодным сердцем.

— Я обязан сообщить вам… мне велели передать…

— Ну же!

— …чтобы вы тащили ваш… ваш, простите меня, «тщеславный зад», простите еще раз, в министерство. Немедленно и даже быстрее. — Мальчишка вздрагивает от собственных слов. — Если нет велосипеда, велели взять мой.

— Вон что. Тогда ладно. — Джайди слезает с заводчика и говорит Канье: — Лейтенант, разберешься тут?

Та в замешательстве.

— Что-то случилось?

— Думаю, Прача созрел на меня поорать.

— Пойти с вами? Этот червяк подождет, — кивает она на китайца.

Ее беспокойство веселит Джайди.

— Обо мне не волнуйся, заканчивай тут. Если нас отправят в ссылку на юг охранять лагеря желтобилетников до самой пенсии, я тебе сообщу.

Расхрабрившийся китаец бросает ему вслед:

— Ты у меня еще попляшешь, хийя!

Последнее, что слышит Джайди, выходя из цеха в компании рядового, — удар дубинкой и визг заводчика.

Снаружи печет солнце. Он и без того вспотел, трудясь над китайцем, поэтому отходит в тень кокосовой пальмы и ждет, пока рядовой подкатит велосипед.

Мальчишка смотрит на взмокшее лицо Джайди озабоченно.

— Хотите передохнуть?

— Ха, да ты что. Насчет меня не переживай — просто годы уже не те. Еще хийя попался не слишком покладистый, а я уже не тот боец, что раньше. Но в прохладный сезон так бы не вспотел.

— Вы во многих боях победили.

— В некоторых да. И тренировался еще не в такое пекло.

— За вас бы все лейтенант сделала. Вам-то зачем так себя утруждать?

Джайди смахивает со лба пот.

— И что тогда скажут мои парни? Что я лентяй.

— Такого о вас никто и подумать не посмеет!

— Вот станешь капитаном — тогда поймешь, — снисходительно отвечает Джайди. — Люди тебе верны, только если показываешь им пример. Я никогда не заставлю своих обмахивать меня веером или крутить вентилятор, как эти хийя в министерстве торговли. Пусть командую я, но все мы — братья. Получишь капитана, обещай, что будешь делать так же.

Глаза мальчишки сияют, он снова делает ваи.

— Да, кун. Обязательно. Спасибо!

— Вот и молодец. — Джайди садится на велосипед. — Лейтенант Канья закончит и отвезет тебя на нашем тандеме.

Днем в засушливый сезон в самое пекло на дорогу выезжают в основном сумасшедшие и те, кому очень надо. Зато под арками и в укрытых тентами переулках раскинулись рынки, заваленные овощами и кухонной утварью.

Проезжая Тханон На Пхралан, Джайди отпускает руль, делает ваи в сторону Священного столпа и молится за невредимость души Бангкока. Здесь Рама XII заявил, что народ не бросит город под напором наступающего океана. От монашеских распевов во спасение Крунг Тхепа на душе делается спокойно. Он трижды поднимает ладони ко лбу.