Хок Сен мотает головой и, раздраженно посмеиваясь, отвечает:

— Не будет новых. Пока Бангкокский тигр сжигает все, что привозят на якорные площадки, — не будет. Надо работать с этими.

— Но они заражены, болезнь может перекинуться на остальные.

— Ты уверен?

— Баньят говорил…

— Баньята раздавил мегадонт. А если мы не запустим производство скоро, фаранг выкинет нас на улицу.

— Но…

— Думаешь, на твое место не хотят еще пятьдесят тайцев или тысяча желтых билетов?

Кит тут же замолкает. Хок Сен сурово кивает.

— Чтоб все заработало.

— Если белые кители придут с проверкой — найдут загрязнение. — Кит смазывает с бортика ванны серую накипь. — Вот это неправильно, пленка должна быть гораздо ярче, пениться должна.

Хок Сен глядит на резервуар, скривив рот.

— Не запустим — все пойдем попрошайничать на улицу.

Он хочет сказать что-то еще, но тут вбегает Маи.

— Кун! Вас там спрашивают!

— Насчет нового вала? — недовольно откликается старик. — Может, кто-то срубил в храме столб и принес сюда?

Маи, пораженная таким богохульством, замирает, разинув рот, но Хок Сену все равно, что она там думает.

— Если нет, то мне некогда. — И снова говорит Киту: — А если сначала просушить ванны и отмыть как следует?

— Конечно, можно попробовать, кун… Но Баньят говорил, надо начинать с нуля, когда придут новые питательные культуры, иначе придется использовать старые, из этих самых резервуаров, и проблемы пойдут по новой.

— А просеять их можно? Отфильтровать как-нибудь?

— Полностью очистить ни ванны, ни культуры нельзя — позже они опять начнут распространять заражение на все остальные.

— Позже? Позже, говоришь? — сердито переспрашивает Хок Сен. — Да наплевать на твое «позже», меня волнует только ближайший месяц. Не наступит никакое «позже», если фабрика не заработает. Ты будешь ковыряться в куриных кишках в Тонбури и молить богов, как бы не подхватить грипп, а меня отправят в башни к желтобилетникам. Ты о завтрашнем дне не думай. Ты думай о том, что мистер Лэйк уже сегодня может выкинуть нас на улицу. Включи воображение, найди способ заставить эти, тамади, водоросли выдавать правильную пену.

Хок Сен в который раз проклинает работу с тайцами — нет в них китайского духа предпринимательства, который заставляет браться за дело всерьез.

— Кун?..

Маи — она еще не ушла — вздрагивает под его сердитым взглядом.

— Говорят, это ваш последний шанс.

— Последний шанс? Покажи-ка мне этого хийю.

Отшвырнув занавески на выходе из зала очистки, Хок Сен выскакивает в главный цех, где мегадонты налегают на вороты (снова деньги, которых и так нет), тут же замирает и начинает оттирать с пальцев следы пены, ощущая себя испуганным болваном.

Прямо посреди фабрики, будто зараженный цибискозом в карнавальной толпе, стоит Собакотрах и глядит на лязгающие контрольные механизмы — их проверяют рабочие. Рядом Ма-Лошадиная Морда и Костлявый. Все трое держатся очень уверенно — и приятели-головорезы, и сам безносый, поросший фаганом жестокий Собакотрах, который не испытывает ни жалости к остальным желтым билетам, ни страха перед полицией.

Чистое везение, что мистер Лэйк сидит у себя и листает книги, что малышка Маи пошла не к заморскому демону, а к нему, Хок Сену. Девушка быстро шагает вперед, увлекая старика навстречу будущему.

Он кивком показывает Собакотраху отойти с места, которое хорошо видно из смотровых окон, но тот, словно издеваясь, топчется и продолжает разглядывать громыхающий конвейер и бредущих по кругу мегадонтов.