— Ты же русич? — спросил великий князь. — У моего деда был ближним гриднем Курята.

— Это мой дед, — ответил воин.

— Вот как? — удивился Изяслав и пристально посмотрел на своего собеседника. — Не похож. Тот рыжий был, ты чернявый.

— Бабка полочанка, после и отец кипчацкого роду, мать гречанка, — отвечал Курята.

— Хм, — многозначительно хмыкнул Изяслав, подумав, что посол — дитя греха, много кровей в нем намешано.

Изяслав хотел еще о многом спросить, но загудел рог, сигнализирующий всему войску, что сражение начинается. В движение пришли и враги. От булгарских полчищ выделились отряды, более всего походившие по вооружению на половцев-кипчаков. Это они и были.

* * *

Куввад Барадж наблюдал за тем, как изготавливаются к бою русичи. Молодой мужчина был настроен более чем решительно. От того, как он себя поведет, от результата сражения, зависит его будущее. Вариантов грядущего лично для Бараджа только два: он бесславно проигрывает битву и тут лучше погибнуть на поле боя, или бьет русских и тогда…

Перед отправкой войска, эмир Сагид наставлял молодого куввада, своего родственника, которому все прочили быть следующим правителем Булгарии. Тогда Сагид сказал, что победа для Бараджа посулит сразу же стать эмиром, так как сам правитель уйдет на покой. Поражение же принесет в дом куввада разорение, а его двух жен могут и в рабство отдать. Все, или ничего — вот такие варианты.

Барадж готовился к сражению. Он делал все, что только можно. В относительно короткое время он смог собрать большую, для булгар, так и очень большую армию. Сейчас под его началом было двадцать семь тысяч воинов. Но и это не все. Понимая, что войну, сидя в обороне не выиграть, а так же осознавая некоторые реалии русских княжеств, Барадж решил действовать нелинейно.

— Вести от вождя эрзя Нуянзя, — выкрикнули за спиной каввада, то есть высшего чиновника или военного лидера, коим и был Барадж.

Барадж обернулся. Его сосредоточенное лицо, казалось, прямо сейчас ускоренно стареет, а волосы седеют. Молодой мужчина был столь напряжен, так сосредоточен, что чуть раскосые глаза почти утопали под нахмуренными бровями.

— Пропустить! — словно не человеческим голосом, звериным, жестко, сказал Барадж.

— Господин, эрзя готова обрушить всю свою мощь на Рязань. Господин мы собрали лучших воинов, молодых, сильных, — вещал посыльный.

Барадж пренебрежительно посмотрел на этого эрзя, представителя одного из сильнейших племен мордвы. Одного из? Потому как были еще мокша, которые отказались выставлять своих лучших воинов, но лишь прислали всех охотников, то бишь добровольцев, в войско мордвы. И это внушало опасения. А не собираются ли мокша пойти под русских князей?

— Твои вожди уже должны были выдвинуться, — жестко говорил Барадж.

От перенапряжения у него болела голова, но куввад сжал челюсти и терпел, вымещая еще больше недовольства, вместе с тем, решительности на окружающих.

— Да, господин, я поспешу передать твой приказ! — вестовой от эрзя понял, что для сохранения своей жизни ему лучше быстрее удалиться прочь.

— Куввад, и все же я считаю, что мой совет закрыться в Булгаре не лишен смысла, — как только эрзя удалился, высказался представитель от сельджуков в булгарском войске.

— Ты! — взревел Барадж. — Мой эмир взывал о помощи братьев по вере, но вы не услышали нас. Где войско сельджуков, чтобы мы разбили тестя ромейского василевса? Не император ли Византии первый враг сельджуков?

— Мои братья сражаются с крестами, что привели войско из Европы, — оправдывался посол, опешив от такого напора, еще вчера казавшегося покладистым, Бараджа.