— Что, венецианец, не нравятся тебе наши обычаи? — спросил изрядно захмелевший Роджер Второй Сицилийский.

— Я многое в своей жизни уже повидал и можешь поверить мне, король, что причуды и нравы арабов или каких-либо племён на севере Африки, ещё более необычные, чем твоего окружения, — сказал Доминико Мурузини, при этом стараясь казаться приветливым и улыбчивым.

— А мне незачем перед тобой красоваться. Не я к тебе пришёл, а ты ко мне. Ещё год назад венецианские корабли при виде моих кораблей начинали их атаковать, а когда вас побили в Константинополе, ты прибежал именно ко мне просить защиты, — усмехнулся Роджер, беря очередной кубок с пивом и залпом его осушая.

— Враг моего врага — мой друг, — изрёк мудрость венецианский посол.

— Пусть так. Я свои планы не скрываю. Это вы постоянно что-то хитрите. Я если сказал, что буду воевать с Мануилом, то последовательно это и делаю. Но ты скажи, а сколько у Венеции воинов? Вот, что меня больше всего интересует, — говорил Роджер. — Не хотите ли вы кровью моих воинов проложить себе дорогу?

— Когда я покидал благословенную Венецию, там уже скопилось тринадцать тысяч воинов, — отвечал Морозини.

Разговор вынуждено прервался, так как началась какая-то потасовка на пиру у сицилийского короля. Король Роджер привстал с трона и с большим интересом стал смотреть на то, как два его феодала дерутся между собой. Это было вполне нормально на любой пирушке, вот только, если один норманн убьёт другого, то последствия будут самые жесточайшие. Драться можно, убивать нельзя! Именно такое правило существовало при дворе сицилийского короля.

Ну, вот, потасовка закончилась, Роджер вновь сел на свой стул, самостоятельно налил в этот раз уже вина. Пиво на Сицилии казалось более экзотическим напитком, чем вино и больше данью традиций дедов, которые захватили остров и юг Апеннинского полуострова.

— Я даже не знаю, что тебе ответить, венецианский посол, — задумчиво начал говорить король. — Тринадцать тысяч воинов — это не мало, но этого абсолютно не хватит, чтобы захватить Константинополь, даже с учётом того, что большая часть византийского войска отбыла в поход. Мало того, я ведь уже давно подсчитал количество кораблей Венеции. У вас не хватит флота, чтобы перевести даже десять тысяч воинов.

Доминико Морозини не стал озвучивать цифры венецианского флота и убеждать короля в ошибочности его подсчетов. На самом деле, в последний год Венеция сильно нарастила темпы строительства кораблей. И на данный момент Республика могла перевести до двадцати пяти тысяч воинов. Да, чуть меньше половины кораблей задействованы в переброске православных крестоносцев в Египет, но, во-первых, эти суда вернутся, а, во-вторых, такого большого количества кораблей и не должно потребоваться в организации атаки на Константинополь.

— Кораблями нам помогают французский король и бургундцы. Так что ты можешь не беспокоиться о том, что тринадцать тысяч своих воинов мы перевезем, мы можем перекинуть и пятнадцать тысяч. Вопрос стоит в том, будешь ли ты участвовать в этом походе и иметь свою долю с разграбления Великого города? — поинтересовался венецианских посол и также полностью осушил свой кубок с вином.

— Император Мануил — мой личный враг, я хочу его уничтожить и уже давно живу жаждой мести. Меня не нужно побуждать к действиям великими сокровищами Константинополя, я прекрасно знаю, насколько могут быть богатыми византийские города. Я напомню тебе, что некоторые из этих городов я уже брал. Я согласен участвовать в атаке на Константинополь. Но я должен быть командующим! -сказал Роджер II и кулаком ударил по столу.

Доминико Морозини удалось сдержаться и не явить королю свою искреннюю радостную улыбку.