— А я тоже должна чувствовать себя виноватой? — ни к кому не обращаясь, вслух рассуждала Аня. — В конце концов, это мой муж отвечает за все дела пани Иоанны.

Я поспешила развеять ее тревогу:

— Нет, вы, Аня, не должны! Именно пан Тадеуш открыл мне глаза на то, что счета, выставленные мне, — поддельные. Если бы не он, я бы заплатила еще больше. Наоборот, у вас передо мной заслуга.

Из кухни вернулась Юлита с вытертыми досуха пепельницами. И опять принялась за свое.

— Да вы-то при чем? При мне он был, ясно, вина моя, и я должна за все ответить.

— Нет, я! — не уступала ей Малгося.

— Да нет же, я! — стоял на своем Витек. — Знал, а не предупредил.

— Ничего подобного, моя вина!

— Не ты, а я.

Поссориться они не успели, потому что брякнул гонг у калитки. Зная, что она не заперта, я не пошевелилась. Стукнула дверь, вошел пан Ришард,

— О, добрый день. Я хотел спросить, как там с нашим делом, потому что чувствую себя виноватым, вы ведь знаете, пани Иоанна. В конце концов, тут были мои люди, и я тоже был…

И этот туда же. Теперь чуть ли не весь город будет состоять из людей, чувствующих себя виновными в краже зажигалки и связанными с этим осложнениями. Одна лишь я чувствовала себя невинной как дитя.

А пан Ришард продолжал высказываться:

— Я их, в принципе, всех знаю. С Романом и Марчином вместе работаем уже много лет. Впрочем, вы и сами знаете, когда дом строился, они здесь ночевали и охраняли все стройматериалы. Да и остальные, в принципе, народ проверенный. Но ведь всегда может к кому-нибудь из них прийти знакомый, приятель или по какому делу человек, а так из них ни один не крадет… А я был за домом. Но не в этом дело. Человек возьмет вещь, попользуется, а потом поставит куда попало, и готов умереть, что ничего подобного не было, потому что он и сам этого не помнит…

Последнее соображение нам показалось очень возможным и разумным, и одновременно ужасным. Все знали, до чего может дойти дело, если машинально поставить или положить вещь куда попало и самому об этом забыть. Именно так пропадает большинство вещей.

— Вот я и сам не знаю, как будет лучше, — недовольно заметил Витек. — Вломиться в чужой дом и как следует там все обыскать, или здесь перевернуть все вверх дном: и в доме, и в гараже, и в саду, и все постройки…

— И сумки, — грустно добавила я. — И ящики. И дрова у дома. Позвольте вам напомнить, что весной именно в дровах я нашла ту большую лупу с ручкой и подсветкой. Так что все может быть везде.

Юлита удивилась:

— Зачем тебе в дровах понадобилась лупа?

А мы в нее рассматривали с паном Ришардом что-то маленькое зелененькое, выросшее там, и решали, вырвать это и выбросить или пересадить. И в лупу разглядели маленьких белых червячков, так что вырвали, а без лупы было бы жалко. Пан Ришард вырывал, а я ему на руки смотрела со слезами на глазах, лупу нее положила машинально куда попало. Так что она нашлась уже потом, когда пани Хеня набирала поленья.

— Господи боже мой! — простонал куда-то в пространство Витек и перевел глаза на вазочку с сухими цветами.

Я поспешила напомнить, что на этот раз я ни при чем.

— А вдруг это у тебя заразное? — забеспокоилась Юлита.

— Уж только не для меня, — твердо заявила Малгося. — Если я не подхватила этой рассеянности от Алиции, не заражусь и от тетки. Я такая… неподдающаяся. Скорее уж Витек, вот у него есть склонность…

— Зато я не курю! — сухо заметил Витек.

— Но в руки все берешь, — пробурчала я. — Все мужчины такие.