- На случай, если ты здесь больше не появишься.

Он поднял глаза в сияющие голубые небеса, затем обвел взглядом соседние могилы.

- Через несколько лет и я лягу рядом с ними. А цветы останутся.

Сдвинув брови, старик с трудом поднялся с колен, достал садовые ножницы и начал срезать с кустов увядшие розы. Слейтер, не отрываясь, смотрел на его руки - мозолистые, натруженные руки человека, более шестидесяти лет отдавшего тяжелому труду земледельца и скотовода.

Слейтер не знал, что эти руки умеют так осторожно, так нежно прикасаться к цветам.

Два человека боролись в Слейтере. Один хотел излить отцу всю свою ненависть, всю горечь многолетних обид. А другой - ребенок, которого Слейтер считал давно умершим, - жаждал броситься ему на шею и зарыдать.

- Я винил во всем тебя, - сказал наконец Слейтер. Голос его был спокоен: он не обвинял, не пытался затеять ссору - просто честно рассказывал о своих чувствах.

- Я потерял вас обоих. - Джек погладил рукой нераспустившийся розовый бутон. - И Джини - навсегда.

«Почему эти слова меня не радуют? - думал Слейтер. - Разве не это я мечтал услышать? Признание, что мы ему небезразличны, что ему в жизни нужно что-то еще, кроме этого проклятого ранчо?…»

Страшная тяжесть навалилась ему на плечи. Тяжесть, которую он носил в себе десять лет.

- Я тоже виноват в этом. Ведь мы могли ее остановить!

Джек покачал головой.

- Ей было всего семнадцать, и она была влюблена. Впервые в жизни. Разве можно остановить любящую женщину? Твою мать тоже пытались удержать ее родители - и что из этого вышло?

- Маму?

- Да. Я был простым ковбоем, сезонным рабочим. А она - самой красивой девушкой, какую мне случалось видеть. Ее родители твердили, что из меня ничего путного не выйдет, что всю жизнь мы будем перебиваться с хлеба на воду, а после смерти я оставлю ее без гроша и с выводком сопливой ребятни. - Он наклонился и вдохнул сладкий аромат роз. - А нам было всего по восемнадцать… вот мы и сбежали вместе.

«Так вот почему отец все эти годы работал на износ, - подумал Слейтер. - Вот почему ранчо и деньги стали для него главным в жизни. Вот почему и от нас с Джини он требовал совершенства. Родители матери нанесли смертельный удар его гордости. Всю жизнь он доказывал, что чего-то стоит, - им, жене, себе самому».

- Я любил твою маму - так любил, что порой самому страшно становилось. Может быть, поэтому я частенько бывал с ней неласков. Мне казалось, что я не заслуживаю ни ее, ни вас. Я работал как одержимый: все вокруг твердили, что добром это не кончится, что рано или поздно я потеряю все.

Он наклонился и потрогал другой бутон.

- И, похоже, они оказались правы.

И Слейтер понял: пора поворачивать вспять. Обратный путь будет нелегким - но он и не ищет легких путей. Настало время вернуться туда, куда он поклялся никогда не возвращаться.

Домой.

- Нет, папа, - тихо ответил он и протянул руку. - Они не правы. У тебя остался я.

Джек непонимающе взглянул на руку сына, затем поднял глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. В усталых темных глазах его мелькнул огонек радости, и он протянул в ответ свою ладонь. Пальцы его заметно дрожали.

Отец и сын пожали руки, несколько секунд молча в нерешительности смотрели один на другого и вдруг бросились друг другу в объятия.

Легкий ветерок с востока колыхнул кусты, и воздух наполнился сладким ароматом роз.

Отец и сын улыбались, не стыдясь блестевших на глазах слез.

- Значит, на Аляску едешь? - спросил наконец Джек. - Ты ведь всегда ненавидел холод!

Слейтер расхохотался.

- Не от тебя первого я это слышу! А теперь расскажи о той лошади, что чуть не проломила тебе череп.

- Привет, Кейси! Рад тебя видеть. Подожди минутку.