- Кейси, прости меня.

Кейси потрясенно молчала: он был здесь, в доме отца, и он просил прощения.

- Ударь меня, если хочешь, - продолжал Слейтер. - Делай все что угодно. Только скажи, что ты меня прощаешь.

Ударить - хорошая мысль, решила Кейси. Но прощать или нет, она еще подумает.

- Что ты здесь делаешь?

Слейтер подошел к окну, за которым двое работников подстригали траву.

- Я хотел уехать из города, но доехал только до кладбища. - Он повернулся к ней. - Ты знаешь, что отец посадил на могилах розы?

Кейси неуверенно кивнула. Она не понимала, что происходит, и боялась даже думать о том, что еще может произойти.

- Почему же ты мне не сказала?

- Потому что ты взрывался всякий раз, как я заговаривала с тобой об отце.

- Ты права, я не хотел ничего слушать. - Он подошел и взял ее за руку. - Боялся. Все эти годы меня поддерживала только злость, она помогала мне бороться с горем. Я чувствовал: если уйдет злость - на ее место придет невыносимая скорбь по единственному человеку, который меня любил.

- Твой отец любит тебя, - тихо ответила Кейси. - И всегда любил. Просто не знал, как выразить свою любовь.

- Похоже, у меня та же проблема.

Он взглянул на нее, и Кейси показалось, что глаза его стали глубже и темнее обыкновенного. Или, может быть, так их преобразил взгляд, полный нежности и любви?

Снаружи доносились обычные звуки: ржание лошадей, голоса ковбоев, чей-то веселый свист… Но в кабинете царила тишина.

- Я почти сразу понял, что натворил, - заговорил Слейтер, - каким оказался глупцом, когда выплеснул гнев на тебя. Я думал, что, если уеду, так будет лучше для всех. По дороге свернул на кладбище - и встретил там отца. Он принес цветы для мамы и Джини. - Слейтер грустно улыбнулся. - Как-то нехорошо кидаться в драку у них на глазах, как ты считаешь? По-моему, мы с отцом нормально поговорили впервые в жизни. Не спорили, не ссорились, не кидались обвинениями - просто разговаривали. Ты оказалась права: он любил нас с Джини, всегда любил, но смерть матери сломила его; после нее он как бы закрылся от всех, притворился, что ничего не чувствует. Иначе было бы слишком больно жить.

Он поднес ее пальцы к губам, и Кейси почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

- Ты была права, во всем права. Сегодня я, в сущности, сделал то же, что и тогда, после смерти Джини, - сбежал, потому что боялся любви, боялся ответственности за тех, кого любил, особенно за тебя, Коди и Троя. Сама мысль о том, что я могу вас не уберечь, пугала меня до полусмерти. Вот я и сбежал, как делал все десять лет.

- Не бойся за нас, любимый, - прошептала Кейси, крепче сжав его руку.

Она не ошиблась: глаза Слейтера изменились. В них появился свет, которого не было раньше, - свет мира и покоя. Как обрадовались бы такой перемене его мать и Джини! Но, может быть, они и радовались, глядя на Слейтера с небес.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и вдруг отступил в сторону.

- Ах да, совсем забыл! - Он вытащил из кармана аккуратно сложенный листок бумаги. - Я нашел себе новую работу и хочу с тобой посоветоваться.

Новую работу?! Только что признался в любви, а теперь говорит о работе?

- Мне казалось, у тебя уже есть работа, - сдавленным голосом произнесла она. - На Аляске.

- Ну, Кейси, ты же знаешь, я не выношу холода. Нет, я нашел в газете объявление, которое мне пришлось по душе. Одна беда: в такой работе у меня нет никакого опыта!

Кейси стиснула зубы - нет, она не закричит и не бросится на него с кулаками. Не доставит ему такого удовольствия.

Слейтер развернул листок и начал читать:

- «Уважаемая миссис Акасия Донован Морган! Недавно мне случилось прочесть в «Грэнит-Ридж газетт» ваше объявление. Меня очень заинтересовало предлагаемое вами место мужа и отца.