— Как?.. — напомнил Адаму с легкой улыбкой.

Тот смешно повел носом и выдал:

— Как сморщенное яблоко!

Я хмыкнул. Ассоциация была совершенно бестактная, но, в целом, верная.

— Вообще-то, вы, когда родились, выглядели ничуть не лучше! — осадил я старшего сына.

— Какой ужас! — отреагировала на подобные новости Дина. — Мы были такие же красные и шумные?

Словно в подтверждение ее слов новорожденный поднял громкий крик, так что мне пришлось подхватить его на руки и передать Тамаре, которая тут же склонилась над ребенком с тем неповторимым выражением лица, которое может быть только у любящей матери. И при виде которого у меня внутри все щемило от накатывающей волнами нежности.

— Вы и сейчас шумные, — ответил Дине, не в состоянии оторвать глаз от Тамары и ребенка.

Банально, но за всю свою жизнь я не видел ничего прекраснее этого. Моя женщина, державшая на руках моего ребенка. С некоторыми угрызениями совести я перевел взгляд на старших детей. С ними все было, увы, по-другому. Меня не было на родах. Меня в их жизнях вообще почти не было до того момента, как я остался с ними один на один. Я не уделял им достаточно внимания, не умел найти к ним подхода… Но тогда это был совсем иной я. Не избегающий ответственности, но и не готовый любить. Я был способен только откупаться. Если бы не Тамара…

Я снова перевел взгляд на ту, что перевернула всю мою жизнь. Такая колючая снаружи, но сколько же в ней было любви! И этого огромного чувства хватило на всех — на чужих ей детей и на совершенно неидеального меня. Я и сам не знал, чем заслужил эту женщину, но твердо знал другое — я никогда и ни за что не намерен был ее терять. Она стала тем светом, который, притягивая, объединял нас всех. Той, кто делал нас настоящей семьей. И кто показал мне, что могут быть совсем иные отношения, чем те, к которым я привык. Такие далекие от расчета и от того куда более ценные.

Я склонился к Тамаре и, проведя ладонью по ее щеке, спросил:

— Я отвезу Адама и Дину домой, они наверняка устали. Побудете пока без меня?

Тамара улыбнулась:

— Мы справимся. Но будем очень скучать по папочке, да, малыш?

— Мммм, знаешь, а мне нравится, когда ты называешь меня папочкой, — с намеком ухмыльнулся я.

— Игорь! — возмутилась тут же Тамара.

— Уже и пофантазировать нельзя, — вздохнул нарочито печально, после чего склонился к ребенку и поцеловал его в обе щечки. Адам и Дина внимательно следили за моими действиями, потом дочь неожиданно выдала:

— А можно я его подержу?

Мы с Тамарой удивленно переглянулись, после чего жена с улыбкой кивнула:

— Конечно.

Дина аккуратно взяла малыша на руки и тот вдруг потянул к ней свою крохотную ручонку. Их пальцы встретились — крохотные пальчики малыша сомкнулись вокруг указательного пальца Дины. Он что-то довольно прогукал, а дочь потрясенно взглянула на меня:

— Он схватил мой палец!

— Ты ему понравилась, — усмехнулся я. — А теперь верни малыша маме и поедем домой.

Всю дорогу я беспокойно посматривал в сторону странно молчаливого Адама. Дина при этом, напротив, вовсю эмоционировала после встречи с младшим братиком.

— Поговорим? — спросил старшего сына, когда по прибытии домой Дина, в сопровождении бабушки, унеслась наверх.