– Первое достоверное свидетельское показание, – сказала Дольчи об описании, приведенном мальчиком.

Таинственная женщина была молода и очень красива, рассказывал посыльный. Но под это описание подпадала значительная часть женского населения Манхэттена.

И она была стройной.

– Да уж, попали в точку, – сквозь зубы сказала Дольчи.

Оливия сделала героическое усилие, чтобы успокоиться, прочитав описание «незнакомки». В действительности Риа и она не были похожи друг на друга. Длинные темные волосы и стройные фигуры – вот и все сходство. Но для газетенок вроде «Чаттербокса» смешивать факты с вымыслом и догадками было делом привычным, их отличительной особенностью. Реальные факты и правда для них значили слишком мало.

«Выходные дни они проводили здесь, в небольшом коттедже у моря…» – рассказывал управляющий одного из гостиничных комплексов на Файер Айленд.

Это, конечно же, касалось Риа. Она как-то упоминала, что вместе с Чарлзом на уик-энды отправляется на побережье.

«…Здесь у них постоянно проходили интимные ленчи…» – доверительно сообщал старший официант ресторана в Гринвич Вилладж.

А вот это была Оливия. Но ленчей было только два – и оба связаны с бизнесом, они проводились в месте, удобном для представителя архитектурной конторы.

«…Они всегда просили дальнюю кабинку, – заливался официант, – и мы хорошо знали, поскольку постоянно обслуживали этих клиентов, когда их можно побеспокоить».

Оливия выругалась так, как не позволяла себе никогда, оторвала страницу со статьей от газеты и разорвала ее на мелкие кусочки.

– Это ложь, абсолютная ложь!

Но ложь продолжала тиражироваться до тех пор, пока даже такой новичок в мире дешевых сплетен, как Оливия, не поняла, что «Чаттербокс» готов перейти последнюю грань, разделяющую домыслы и обвинения.

Она продолжала уговаривать себя, что Риа вот-вот неожиданно появится и все прояснит. И ждала неутомимого репортера из «Чаттербокса», чтобы доказать ему, что он идет по ложному следу, смешивая истории двух разных женщин. Но ни то, ни другое ее желание не осуществлялось.

Как-то утром Дольчи вошла в магазин и протянула Оливии очередной номер газеты.

– Ты лучше сядь, – мягко сказала она.

– Что, очень плохо?.. – спросила Оливия. Девушка кивнула головой.

– На третьей странице.

Оливия обреченно вздохнула и развернула газету. Она предвидела этот момент уже несколько дней и пыталась подготовить себя к самому худшему, но когда увидела свою фотографию на четверть страницы, – себя, стоящей на пороге «Мечты Оливии», лицо ее стало белым, как бумага.

Четким шрифтом напечатано: «Оливия Харрис – таинственная женщина в жизни женатого финансиста». Более мелким шрифтом напечатанный подзаголовок объяснял, что старший официант ресторана в Вилладже не задумываясь опознал в Оливии ту самую «таинственную незнакомку».

Оливия не знала, смеяться или плакать. Официант, смог назвать ее имя только потому, что она подписала счет за один из ленчей.

– Эти деньги к делу не относятся, – настаивала она, когда Чарлз потянулся за чеком. А теперь ее имя выплыло благодаря этому счету, чтобы покончить с ней.

Она долго сидела, уставившись на фото. Затем посмотрела на Дольчи. Глаза Оливии стали еще темнее на фоне побледневшей кожи.

– Я подам в суд, – с яростью прошептала она, – я вытрясу из этих грязных ублюдков все до последнего пенни.

– Успокойся, Оливия, может быть… возможно, все закончится без…

Звонок телефона прервал Дольчи на полуслове.