Воспоминания терзали ее душу словно острые осколки стекла, невидимые в песке пляжа, но всегда готовые нанести болезненную рану. В голове Оливии раскаленным гвоздем пылала унизительная мысль о том, что она была готова отдаться Эдварду, отвергнувшему ее. Хорошо еще, что она не предстала перед ним полной дурочкой, в беспамятстве лепечущей слова любви. Девушка горько усмехнулась. Можно только представить, с какой иронией думал о ней Эдвард.

– Благодарю вас за ожидание. Наши кассовые операторы все еще заняты. Если вы будете так любезны подождать еще…

Все это уже не имело никакого значения. Да, она играла в игру Эдварда; делала стойку по его команде. Да, она должна будет отыскать Риа, но сделает это для себя и сама. Она не настолько наивна, чтобы полагать, что, найдя Риа, сразу решит все свои проблемы. «Чаттербокс», даже опубликовав правду, не посвятит ей и десятую часть места, отведенного для раздувания этой грязной истории.

Она должна разыскать Риа и бросить ей обвинение в вероломстве. Риа ввергла свою подругу в пучину лжи, даже не спросив, умеет ли она плавать. Она украла покой и подорвала репутацию Оливии, а может статься, станет и причиной того, что девушка потеряет свой магазин, который был ей так дорог.

И еще один человек использовал ее в своих целях, Эдвард Арчер, он…

Нет, черт возьми, нет! Ей не следует даже думать о нем. Все ее мысли должна занимать Риа: как найти то идиллическое местечко, изображенное на лежащей у нее на коленях почтовой открытке с загнутым уголком? Со вчерашнего дня, когда неожиданно вспомнила про первые рождественские каникулы, которые они провели порознь, и про эту глянцевую открытку, которую Риа прислала ей, она была уверена в том, что Риа находится именно там.

Оливия снова взглянула на фотографию, хотя уже наизусть помнила почти каждую запечатленную на ней пальму, каждую хижину под соломенной крышей. Сделанная прихотливыми буквами надпись гласила: «Вид с террасы отеля „Дорадо“, Багамы». Найти открытку оказалось не слишком трудно, она лежала там, где и следовало: среди вороха всяких памятных бумажек на дне старой коробки из-под сигар, которая в детстве служила Оливии шкатулкой для ее «сокровищ».

Но вот попасть на Багамы оказалось неожиданно трудным делом. Она и не подозревала об этом еще вчера, когда, возвращаясь на такси в Манхэттен, разработала свой план. Эдвард порывался было отвезти ее домой сам, но она скорее бы пошла в Нью-Йорк пешком, чем снова села рядом с ним в этот проклятый изящный автомобиль.

– Я привез вас сюда, и я отвезу вас домой, – сказал он коротко, несмотря на ее требование позволить ей позвонить по телефону и вызвать такси.

Не было никакого смысла спорить с ним. Достаточно взглянуть на его замкнутое, высокомерное лицо. «Лицо мужчины, – гневно подумала она, – привыкшего идти по жизни напролом».

Девушка подчинилась силе, но он недостаточно хорошо знал ее. Оливия, как он и приказал, села в машину. Когда они доехали до деревни, она обернулась к нему.

– Здесь есть аптека? – спросила она с холодной вежливостью.

Эдвард даже не взглянул на нее:

– А в чем дело?

– У меня разболелась голова, и я хочу купить аспирин. Разве на это требуется ваше разрешение?

У него вздулись желваки на скулах, но он промолчал и подъехал к кромке тротуара.

– Я куплю его для вас.

Но Оливия уже распахнула дверцу со своей стороны и вышла на тротуар.

– Я это сделаю сама.

Проделать все остальное уже не составляло большого труда. Она влетела в дверь аптеки и – слава Богу! – в ней оказался задний выход. За ним открывался служебный дворик, выходящий в лабиринт узких улочек. Она долго бродила по ним, пока не натолкнулась на будку с телефоном-автоматом.