— Добрый вечер. Извините, что так поздно. Но тут одно дело. Без тебя, Оль, никак, — многозначительно сказал он.

Кровь бросилась Олегу в голову, зная по опыту, к чему клонит Дубовой, он потерял над собой контроль и порывисто схватил висевший на стене длинный металлический рожок для обуви, чтобы огреть нахального подполковника. В эту секунду не ожидавший подвоха Дубовой с победным кличем выбросил спрятанные за спину руки вперед: в правой оказалась бутылка шампанского, в левой — большущий букет белых хризантем. Удар пришелся как раз по бутылке, раздался оглушительный звон бьющегося стекла, и шампанское ручьем хлынуло на пол.

— Ты шо, сдурел? — заорал потрясенный Дубовой, беспомощно оглядывая залитые вином брюки. — Я ж пошутил. Сюрпризом хотел, а тут ты… с холодным оружием!

— У вас милиционеров даже шутки… — Олег с трудом удержался, чтобы не брякнуть что-нибудь обидное, — м-милицейские, — и возмущенно всплеснул руками.

Он уже опомнился и, походя извинившись, отправился в ванную за тряпкой. Не ожидавшая от мужа такой прыти, Ольга обескураженно молчала. Привлеченная шумом Мара влетела в прихожую и ахнула:

— До чего мужа довела, Аля! На людей стал кидаться! Станислав Викторович, дорогой, не бери в голову. Это какое-то глупое недоразумение.

— Ерунда. Сам виноват. Нечего на больные мозоли людям наступать, — повинился Стас, растерянно улыбаясь.

— У Олега мозоль? Это он из-за мозоли так рассвирепел? — простодушно удивилась Мара.

Ольга со Стасом переглянулись и неожиданно расхохотались. Вслед за ними принялась хихикать и Мара, сообразившая, в чем дело. Вернувшись с тряпкой, Олег недоуменно уставился на хохочущих, робко улыбнулся раз, другой и в конце концов тоже засмеялся.

— Ты, Олег, не переживай. Фиг с ней, с бутылкой! У меня в машине еще одна есть. Щас принесу. Я мигом, — заверил Дубовой и, не дав никому возразить, выскочил за дверь.

Вернулся минут через пятнадцать, но уже без настроения. И со словами «Вот. Празднуйте. А я домой, пожалуй. Поздновато уже» протянул бутылку.

Ольга с Олегом запротестовали, особенно напирал чувствовавший себя виноватым Олег, но подполковник стоял на своем:

— Нет, ребята, спасибо. Настасья у меня — женщина сурьезная. Ругаться будет.

— С каких это пор ты начал ее бояться? — недоверчиво спросила Ольга. — Темнишь чего-то, Стас. Говори давай. Или не отпустим.

Дубовой переминался на пороге, раздумывая, стоит ли озвучивать причину резкой перемены своего настроения, и наконец решился:

— Из следственного изолятора звонили. Сообщили, что Градов повесился. На простыне. Веревку из нее сплел и повесился. Он же как особо опасный в одиночке сидел. Вечером спросил у надзирателя бумагу и ручку, типа письменное признание хотел сделать. А сам… Записку вот оставил. Дубовой достал мобильник, нашел нужное СМС и зачитал: «Простите, если можете. Зверю среди людей места нет. Прощайте». Сержант Зайцев, дежурный, рассказал, что около часу ночи в изоляторе свет вырубился на несколько минут. Полностью. Пока суетились, чтобы выяснить, в чем дело, Зайцев в тюремном коридоре неотлучно находился. Говорит, что из камеры Градова какой-то шум слышался. Он забеспокоился, пошел проверить, но, услышав за дверью храп, успокоился.