Прошла неделя, и Козырь сказал: «Хватит. Мне нужен Волк». Танцор взялся за организацию встречи.

В ресторане Козырь, Танцор и двое охранников прошли в отдельный кабинет. Вернее, прошли Козырь и Танцор. Охрана осталась снаружи. Не задержавшись ни на минуту, вор и подручный покинули кабинет через запасной выход, прошли «огородами» сотню метров и сели в ожидавший их скромный «жигуленок».

В дороге Танцор вернулся к разговору, который начал три дня назад:

– Надо с этим Пивоваром решать, Владимир Дмитриевич. Чувствую – подстава.

Козырь усмехнулся:

– Про тебя мне тоже говорили: подстава. Говорили: цветной! Нет цветному веры… А, Никита?

– За меня Рафик подписку дал, – возразил Танцор.

– А за него Волк ручается, – с усмешкой ответил Козырь.

– За мной четыре с лишком года зоны.

– Ментовской… а за ним четыре месяца централа. Плюс мокруха, плюс побег. Мало? – Танцор не ответил. Козырь ухмыльнулся: – Ты не разводи хипеж, Никита. Сомневаешься – проверяй этого Пивовара. Я разве против? Дело большое затеваем, люди в нем должны быть проверенные. Есть у тебя соображения на этот счет?

– Есть, – уверенно ответил Танцор. – Я его расколю.

– Ну-ну… – скептически произнес Козырь. – Только не тяни, нам тянуть-то некогда.

Машина летела на север, на виллу, где отлеживались беглецы. Через сорок минут были на месте.

– Как здоровье-то, Рома? – спросил Козырь, не отвечая на приветствие. Волк засмеялся и сказал:

– Волчье, Дмитрич.

Козырь опустился в кресло, вставил в мундштук сигарету.

– А лапу-то тебе капканом защемили…

– Лапа – что? Лапа заживет. Могло хуже быть.

– Хуже?

– Хуже. Уже шмаляли по нам. Собаку пустили… В общем, если бы не Пивовар… Я же высоты не переношу. Уже шмаляют, прыгать надо, а не могу. Все понимаю, а не могу. – Волк говорил, Козырь слушал, кивал и пускал ароматный дым длинной черной сигареты. – В общем, если б не Пивовар, могло бы быть совсем худо…

– Худо? – рассеянно произнес Козырь и взорвался: – Хуже не бывает, цепень бычий! Ты дело сорвал, фраер! Перед таджиками меня облажал!

– Дмитрич, да я…

– Молчать! – Козырь ударил по столику ладонью так, что тонко запели бокалы. Он был зол, но не настолько, как хотел показать. Он имитировал гнев с «профилактической» целью. – Молчать, щенок! Ты косяка упорол, общак разорил, людей подставил… Могло быть хуже?! Еврей всю бухгалтерию разложил: каждый месяц «простоя» по двести косарей в трубу вылетали. Ты сколько на шконке пролежал?

Волк молчал. Он и так знал, что по голове не погладят. Но такого наката не ожидал. Со слов Козыря выходило, что Волк нанес группировке огромный, колоссальный – миллионный! – ущерб.

– Отвечай, – сухо произнес Козырь.

– Пять месяцев, – ответил Волк.

– Пять на двести – сколько будет?

– Лимон.

– Вот то-то, что лимон, – «остывая», произнес Козырь. Он вытащил наполовину сгоревшую сигарету из мундштука, бросил ее в пепельницу. В комнате было очень тихо. – Что делать-то будем, Рома?

– Я поеду в Куляб, решу все вопросы, – твердо сказал Волк.