– Эва как! Ты, значит, все вопросы решишь?

– Решу. У меня с Ниезом тип-топ.

– Было тип-топ, Рома… было. Не знаю, станут ли нынче азиаты с тобой разговаривать. Они ребята-то непростые. Улыбаться тебе будут, братом называть и – держать нож в рукаве. Ох, непростые они ребята, Рома. Но ехать надо, надо решать.

Козырь отошел, помягчал, разгладились морщины на лбу.

– Налей, – сказал он. – Надо же отметить твое возвращение-то.

Волк споро налил коньяку Козырю и себе, Танцору – водки.

– С возвращением тебя, Роман, – поднял Козырь бокал.

– Спасибо, Дмитрич, – прочувствованно произнес Волк. Пропели нежно бокалы с коньяком, звякнула стопка с водкой.

– Ну ладно, – сказал Козырь, пригубив. – Давай-ка о деле поговорим, Роман.

Разговор по существу продолжался около часа. Козырь был им, кажется, удовлетворен.

– Хорошо, через недельку-другую и отправишься. Кого с собой возьмешь?

– Я думаю – Пивовара.

– Пивовара? – удивился Козырь. – А мне вот Танцор говорит: подстава твой Пивовар, гасить его надо.

Волк метнул взгляд на Танцора – он его давно и искренне не любил, не раз говорил: мент – он мент и есть… Танцор в ответ улыбнулся. Он тоже не слишком жаловал Волка.

– Танцор с ним на киче не парился. А я знаю. Пивовар – кремень, из ШИЗО не вылезал. Не Танцору судить.

– Не Танцору, – согласно кивнул Козырь. – Мне. Вот я и хочу быть уверен, что не подставной человечек-то.

– Дмитрич, я тебе так скажу: если бы не Пивовар – я бы здесь не сидел. Меня в централе завалить хотели. Он, считай, спас.

– А с чего он тебя спасал-то? – спросил Танцор.

– Не мути, не мути, Никита… ему собака чуть руку не отгрызла. Ты же знаешь.

– Знаю, Волчок, знаю. Вот только не знаю, откуда он взялся. Кто ему на Колобка заказ выписал? Почему в одной хате с тобой оказался – случайно? Почему его через пресс-хату не прогнали?

– А тебя, Танцор, пропускали через пресс-хату?

– Не обо мне речь сейчас, Рома. О корешке твоем.

Волк встал, прошелся нервно по ковру. Остановился у окна, спросил:

– А почему ты сейчас об этом заговорил, Танцор? Если он, по-твоему, подстава ментовская…

– Не ментовская, Волк. Мента я бы просек.

– А чья? – озадаченно спросил Волк, а Козырь посмотрел на Танцора с интересом.

– Не знаю. Возможно, чекистская… или еще чья-то.

– Э-э, куда тебя понесло, – сказал Волк. Он плеснул себе коньяку, выпил и добавил: – Что же, по-твоему, чекисты своего человека под мокруху подвели? Потом морили в ШИЗО, а потом еще и травили собакой? Нет, брат, Александры Матросовы перевелись.

– Пожалуй, прав Волк, – сказал Козырь. – Шибко мудрено… А где сам-то Пивовар?

– Позвать?

– Зови, посмотрим, что он за Пивовар.

Волк сделал глоток и вышел. Танцор сказал:

– Может, зря, Владимир Дмитриевич? Если он внедренный агент, то его в первую очередь интересуете вы.

– Вот и посмотрим. У меня, Никита, тоже нюх есть. Увижу, что парнишка стремный, – здесь и закопаем.

Таранов лежал на диване, читал областную газету «Призыв». На пятой полосе в рубрике «Суд да дело» была заметка: «Первый побег в истории Владимирского централа»:

«Вчера, около часа ночи, совершен первый удавшийся побег из СИЗО Владимирского централа.