И она поняла. Или не поняла, но почувствовала эту тоску. Страшную зэковскую тоску. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них приговор. Приговор, вынесенный самому себе. И заплакала вдруг. Беззащитно, беспомощно, совсем по-детски.

Таранов растерялся. Он всегда терялся от женских слез. Он вскочил и неловко опрокинул свою кружку. И стал целовать Светлану в лицо, в соленые глаза, в пшеничные волосы. И говорил какую-то банальную ерунду, которую говорим мы все, когда чувствуем свою вину перед женщиной.

Стервенел, стервенел ветер. Дымилась незатушенная сигарета на островке пепельницы. Тикали ходики… И нет уже дороги назад… И только слезы на твоем лице, любимая, солоны и горьки. Солоны… и горьки.

– Вы считаете, – спросил Председатель, – что Африканец справится с заданием?

– Да, – ответил психолог. Он, разумеется, ничего не знал о сути задания, которое предстояло выполнить Таранову. Он вообще не имел ни малейшего понятия об операции «Караван». – Да, я убежден, что ему по плечу задания любого уровня сложности. Результаты тестирования дают очень высокие показатели психологической устойчивости. Плюс невероятная сила воли.

Председатель подкинул в пасть камина полено. Взметнулись искры, огонь ласково лизнул древесину. Председатель повернул лицо к психологу:

– Я согласен с вами, Александр, в том отношении, что наш друг – человек неординарный. И потенциал его весьма велик. Но дело в том, что ему предстоит длительное время провести во враждебной среде. Сумеет он выстоять?

– В логове врага? – с улыбкой произнес психолог.

– В общем – да, – кивнул Председатель.

– Насколько длительное время?

– Трудно сказать. Возможно, пару месяцев, возможно, год.

Психолог подумал, что его предположение: Африканца готовят в «десант на нары», – кажется, подтверждается. Но Председателю он этого не сказал. А сказал только:

– Год, конечно, это большой срок. Но и человеческий «материал» исключительного качества. Хотя… длительное пребывание в экстремальных условиях без психологической поддержки не способствует поддержанию боевого духа. Если бы я имел возможность раз в два-три месяца встречаться с Африканцем, то я мог бы…

– Это исключено, – жестко отрезал Председатель. В организации он лучше всех понимал, чем они рискуют. – Это исключено, Саша. Как вы думаете: пытку Африканец сумеет вынести?

– М-м-м… кратковременную – да. Но длительное истязание ломает волю. Гарантировать не могу.

– А если у него будет выбор: предательство или самоубийство – что он выберет?

Психолог ответил не задумываясь:

– При наличии выбора он, несомненно, поступит согласно своим представлениям о чести.

– Благодарю вас, доктор, – сказал Председатель.

После этого разговора Председатель пришел к выводу, что у Африканца всегда, в каждый конкретный момент, должно быть под рукой средство для свободного выбора… что ж, нужно дать ему это средство.

Хирург снял перчатки, небрежно швырнул их в раковину и сказал:

– Одевайтесь, молодой человек.