Анита, Арджун и я отшатнулись в шоке. Каков наглец! Мы сами были торговцами, но никогда не слышали ничего более оскорбительного. Зато Кирсти больше не колебалась. Она наклонилась в лодку и взяла Эдгара в локтевой захват. Подняла его в воздух, и волна – будто море решило посодействовать – подбросила его ещё выше. Ищейка выдернула старика на пирс и отпустила, так что он камнем шлёпнулся вниз.

Не дожидаясь, пока Эдгар очухается, мы с Анитой прыгнули в лодку.

– Я отлично знаю, что это не твоя лодка, Эд. У тебя отняли лицензию за то, что ты попытался добыть нарвала. Так что поищи другую Ищейку, чтобы водить её за нос, – с этими словами она ловко отвязала и свернула причальный конец. Оттолкнула лодку от пирса и запрыгнула в неё.

– Вёсла – быстро! – рявкнула она. Мы с Анитой нащупали их на дне, и я протянула скользкую рукоятку Арджуну. Другое весло Кирсти забрала у Аниты и повторяла: – Давай! Давай! – пока они с Арджуном не вошли в общий ритм.

И всё равно все эти огни оставались ещё слишком далеко в открытом море.

– Ничего не выйдет, – буркнула Анита у меня за плечом.

– О чём ты? – спросила я.

– Уши отвори! Ты что, не слышишь? Воспарение началось.

Глава 12. Саманта

Поначалу я ничего не слышала, кроме звуков гребли, но вскоре различила первые несколько нот. Они доносились от того места, где скопились лодки. С громким щелчком выключился прожектор на большой яхте.

Постепенно погасли огни и на остальных лодках, и какое-то время я ничего не могла рассмотреть в сгустившейся тьме. Полная луна выглядела невероятно огромной, и ни гало, ни облака не затеняли её царственного сияния.

И тут поднялась первая раковина. Сначала она казалась неотличимой от пенной шапки на волне, но вскоре стало ясно, что это закруглённый край русалочьей раковины шириной с нашу лодку. Замолкли все другие звуки, а море сделалось гладким, как стекло. Кирсти и Арджун, пользуясь затишьем, удвоили усилия, но мы с Анитой застыли у борта, убитые мыслью о том, что мы так близко – но всё равно ещё слишком далеко.

Лунные лучи играли на плавных изгибах раковины, исчезая в её бороздках и сияя на выпуклостях. Неподалёку из моря показалась вторая раковина, и эта была более густого розового оттенка, чем первая. А потом их сделалось множество, любых цветов, от густо-фиолетового до практически бронзового. У меня в памяти всплыл длинный список зелий, которые можно приготовить из нежного внутреннего слоя, покрывавшего раковины: «Перламутр. Для лечения розацеа – снимает покраснение кожи. Для укрепления костей – хорошо помогает на ранних стадиях остеопороза».

Анита навела на море свой бинокль, не замечая, что от волнения жуёт нижнюю губу.

– Афродита уже поднялась? – спросила через плечо Кирсти, от усилий её голос звучал сдавленно.

Анита покачала головой.

– Кажется, нет… Погоди…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, и не удержалась от восторженного писка, проследив за взглядом Аниты. Поднималась новая раковина, она сверкала белизной, как бриллиант, и сияла ярче всех прочих. И ещё она была больше: как будто сама луна снизошла к морю. Море оставалось спокойным, а лодки почтительно расступались пред такой красотой.

И тут раковина приоткрылась.

Призрачно-бледная рука светилась, как будто кожа впитала лучи полной луны. Пальцы казались слишком длинными – скорее, прутики, чем настоящая плоть, прозрачные паутинки, смыкавшиеся у кисти. Одно неуловимое движение, и раковина распахнулась, явив хозяйку во всём сиянии славы. При виде таких волос любая супермодель в Нове позеленела бы от зависти – они, как живые, двигались сами по себе, словно в толще воды, расплывались и волновались в невидимых течениях.