– Раньше в этом доме жил сторож, – рассказывал Адам. – Но он умер. Новый сторож родом из Флемингтона и не стал перевозить сюда семью. Лангли говорил, что старик жил здесь почти двенадцать лет один.

Домик оказался крошечным, деревянным и даже некрашеным; он почти прислонялся к стене магазина. Единственная дверь выходила прямо во двор, а два незашторенных окна были завалены коробками. Прямо через двор на целых три этажа над домиком высилась глухая стена склада. Адам отпихнул коробки и отпер дверь; раздался недовольный скрип петель, и ему пришлось с силой на нее надавить, так как прямо у порога валялись груды газет. Мы протиснулись внутрь.

Уютный коридорчик вел в три комнаты; во всех них валялся хлам, оставшийся от старика. Пахло старьем, где-то в углу возились крысы. На полу в передней валялись ржавая кровать и изъеденный крысами матрац. Рядом с очагом виднелась кирпичная печь, имелся насос для воды и ведро под ним. Пробравшись через груды мусора, Адам принялся качать воду. Вскоре ржавая струя брызнула ему на брюки.

– Работает, – сказал он, с надеждой глядя на меня.

Я подошла помочь ему вытереть платком брюки, но он не дал. Он схватил меня за руку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Ну что, Эмми? Сможешь здесь жить? Я пожала плечами.

– Ты забыл, что я пришла с приисков? Главное, здесь есть крыша над головой – пусть даже дырявая, пусть будет сыро, но все же она есть, и думаю, мы ее починим. Для начала достаточно.

Неожиданно он в отчаянии вскинул руки, показывая на покривившиеся от дождя половицы, осевшие дверные косяки, ржавый насос и доверху заполнившие комнаты груды газет, тряпья, старых котелков и выброшенных из магазина сломанных стендов.

– Так не пойдет, – сказал он. – Я не могу тебя здесь оставить.

– Мы все уберем, – возразила я. – Мусор сожжем. Ты и не узнаешь этот дом, когда мы хорошенько все выскоблим и заведем пару кошек.

Он смотрел на меня, все еще сомневаясь, но в то же время с надеждой.

– Ты сможешь, Эмми?

– Да, – ответила я.

Адам сдвинул на затылок шляпу.

– Если бы ты смогла… – начал он медленно. – Если бы ты устроилась здесь, было бы совсем другое дело – только на время, ты знаешь. Если бы мы скопили немного денег, Лангли обещал передать мне часть грузов, которыми я торгую. Это верный барыш, Эмми, и я мог бы сделать первый шаг. И тогда… подкопив немного, мы сможем занять еще денег и купить шлюп. Хотя бы для перевозки угля. Но главное, свой собственный, понимаешь? Свой собственный корабль, Эмми. – Он смотрел на меня, весь поглощенный этой идеей. – Подумать только! Мой собственный корабль.

Я поняла, что Адам поверяет мне свои мечты: это случилось впервые. Он был далеко в будущем, невероятно далеко, как тогда мне казалось. Но мысли Адама витали уже там, он все обдумал и твердо встал на этот путь. Начинался же его путь здесь, в этой маленькой мрачной лачуге. Если мы здесь останемся, это будет для Адама началом, его первым шагом. Я слишком его любила, чтобы позволить даже тени сомнения омрачить эту яркую мечту.

Мы заперли дверь и пошли назад по переулку, туда, где сгущающиеся сумерки превращались уже в темноту.

– Мы назовем его «Эмма», – промолвил Адам.

Я вся была в мыслях о том, как превратить эти грязные комнаты в нечто пригодное для жилья, поэтому спросила рассеянно:

– Что назовем – дом?

– Корабль, – ответил он.