– Отлично, – похвалил лейтенант Бартон своего вьетнамского напарника, похлопав его по плечу. Винь гордо улыбнулся. Хань, обойдя собранную колонну, подошел к Виню и отрапортовал. Переводчик Бартона передал ему слова Ханя.

– Сержант Хань говорит, что трое погибли у реки и еще двое ранены. Он с боевиками направляется туда, чтобы принести их. ВК снова на подходе.

– Хань знает свое дело, – одобрительно сказал Бартон. – Теперь мы должны соединиться со вторым взводом, и поскорее.

Хань вместе с несколькими боевиками вернулся к реке и забрал оттуда раненых и убитых.

Ритчи быстро сделал все, что мог для раненых, в том числе инъекции морфия самым тяжелым, после чего мы пошли обратно, чтобы соединиться со взводом прикрытия. Если учесть убитых, раненых и тех, кто их теперь нес, то получалось, что наш взвод потерял половину боеспособности. Поэтому мы старались идти как можно быстрее навстречу взводу Свиггерта. Лейтенант Винь включил свою рацию "Пи-Эр-Си-10" и, наладив связь, подошел к Бартону. Тот взял у него наушники и микрофон, поговорил несколько минут, а затем подозвал нас с Ритчи.

– Свиггерт ждет нас, мы будем там через десять минут. Он сказал, что если услышит огонь, то поспешит к нам на помощь.

Раненые, естественно, сдерживали темп нашего движения, и Ритчи бегал от одного к другому, поправляя наспех наложенные повязки. Мы несли с собой пятерых покойников из числа сайгонских правонарушителей.

– Эй, Винь, – позвал Бартон. – Может, выставим фланговое охранение?

Винь устало кивнул и отдал распоряжение Ханю, который выделил для выполнения этой задачи трех человек. В этот момент на нас вновь обрушился огонь из джунглей, на этот раз справа. Было уже совсем светло, так что мы представляли собой прекрасные мишени. Мы рванулись вперед, и большая часть пуль Вьетконга прошла поверху. К счастью, вьетконговцы из засады не были северными вьетнамцами, иначе их огонь был бы более губительным.

Первый взвод, в котором боевики, открывшие ответный огонь, смешались с мертвыми и ранеными, представлял собой удручающее зрелище. Огонь Вьетконга, хотя и неточный, был столь интенсивным, что Ритчи не мог приблизиться к раненым, которые стонали от боли. Винь лежал на земле рядом с Бартоном, а Хань находился впереди с остатками своей группы.

Бартон прокричал что-то прямо в ухо Виню, а потом перекатился ко мне.

– Остаемся здесь, мы уже и так потеряли слишком много людей в этой разведывательной операции, – пытался он перекричать шум пальбы. – Мы сможем продержаться до подхода второго взвода. Минут пять, не больше.

Спустя несколько минут я израсходовал весь свой боезапас; ослабевающий ответный огонь наших бойцов свидетельствовал о том, что боеприпасы подходят к концу у всего взвода. Тут, к нашему огромному облегчению, с юга донеслись мощные звуки выстрелов и взрывов. Похоже, что второй взвод застал врасплох сидевших в засаде вьетконговцев, которые, без сомнения, намеревались покончить с нами. Вьетконговцы тут же сменили направление огня. Второй взвод вытеснил их с позиций, и теперь мы слышали звуки яростного боя с севера, а затем все стихло: по всей видимости, коммунисты скрылись в джунглях.

Бартон встал на ноги и принялся подсчитывать потери. Можно сказать, что нам повезло. Прибавилось только двое убитых и трое раненых. Подошли бойцы второго взвода. Они находились в бодром настроении, избежав потерь и уничтожив несколько вьетконговцев. Свиггерт и Бартон помогли лейтенанту Виню сгруппировать два взвода в единую группу. Семерых убитых и двенадцать раненых несли в центре. Было выставлено фланговое охранение; мы ждали, пока Ритчи перевязывал раненых, пострадавших во второй перестрелке, и готовились к возвращению в лагерь.

Пока мы ждали, вернулась группа из четырех головорезов; все они широко улыбались.