Наконец, Аким, страдая от натирающего задницу пальца, шишки на лбу и косящих до слез глаз добрался до места, где должен на столбу жить старец-читер Иннокентий. Но он с удивлением уставился на добрую хибару.

— Эй! Люди добрые, есть кто здесь? Мне бы к старцу-читеру Иннокентию.

Аким долго звал его, в какой-то момент он уже начал думать, что старец его не дождался. И может уже помер. Но тут в хибаре что-то затарахтело, раздался веселый женский смех, квохчущий звук, словно петух на курицу влезал и оттуда выбрался пухлощекий мужичок с бритой, надушенной заморскими ароматами бородой. Одет он был с шиком — синие в полоску холщевые штаны и исподняя красная шелковая рубаха с нарисованной на ней образом какого-то святого. От мужика сильно пахло колбасой и пивом.

— Чяво хотел? Сигодни не подаю. Занят я.

— А где же столпник Иннокентий?

— Тьфу, опять забыл, образ соблюсти, — сплюнул мужичок, — а ну, ку-ка-реку-у, чик чирик, дик пик, жик бжик, глянь-ка, что там творится, — Аким посмотрел в сторону, куда показывал мужичок, а когда, ничего не увидев, повернулся назад, то увидел сухонького старичка с длинной, до колен, бородой, одетого в черную заношенную до дыр рясу.

— Чего тебе, молодец? — спросил старик, от которого тоже густо попахивало пивом и колбасой.

— А этот где, сейчас вот был?

— Забей. Ушел он.

За спиной в хибаре снова раздался женский смех.

— А ну…. Обожди, чутка, — сказал старец.

Он прошел к домику и, открыв дверь громко крикнул.

— А ну цыть, бесстыдницы! Я работаю. Лучше вона, делом займитесь.

Он вернулся к Акиму.

— Квох-х, квох-х…. Продолжай, добрый молодец.

— Мне бы, старче, читыр нужон, скилы какие-то прокачать. Барин лохматый, что во сне ко мне приходит, отправил. Иначе я помещика своего, сатаной одержимого, не одолею.

— Ишь, читер ему нужен. Мало ли что кому надо. Тут нет читеров, все по-чеснаку…. А ты случаем не Панкбастер?[1] — хитро прищурился мужичок….

— Нее я не знаю таких.

— Это очень хорошо, — одобряюще кивнул мужичек, — а то приходят тут всякие сжечь меня хотят.

Он воровато оглянулся и сказал.

— Я и есть тот старец-читер Иннокентий.

— Ох и побегал же я, чтобы найти тебя сердешного! Аж жопа от пальца болит, — обрадовался Аким.

— Ага, многие бегают, ищут…., — согласился старец, — а ты чегой-то, мил человек, с пальцем жопе бегаешь?

— Да это мне барин, что во снах приходит, силу такую дал для быстрого передвижения.

— Ах, так это Борька! Вечно у него коды криворукие! Это тебе еще повезло прошлый раз, страдалец был. Ему пришлось для скорости сливу между ягодиц держать. Так он ее то потеряет, то раздавит. Узнаю Борьку ламера. Ну, ничего, поможем тебе.

— А что означит старец-читер? Вот схимников знаю, монахов всяких черных знаю, батюшек праведных, а вот о старцах-читерах ни разу не слыхивал.

Старец взял Акима под руку.

— Тут такое дело. Я к господней благодати ближе всех расположен.

— Это как батюшка? Это как патриарх наш?

— Да, так. Только я вот почестнее.