— Эх, девки, бабы, молодежь, подходи, не зевай! — заводил народ юморной гармонист. — Расскажу я вам как делить мой каравай!

— Дурак, ты Федька! — рассмеялась в ответ разбитная деваха с шальными глазами. — Че у тебя там делить-то? Шишь с маслом!

Шум нарастал, подобно валу, обрастая все новыми и новыми звуками. Мягкие шлепки снимаемых сумок и рюкзаков, приятный слуха металлический перезвон патронов дополнялись звонкими поцелуями и заливистым смехом.

— А ты, что видела что ли? — ни как не успокоится гармонист, хитро поглядывая на стоявшую напротив него бабенку. — Можа там и ого-го!

— Да, тихо ты! — вдруг кто-то шикнул на него из-за спины. — Уйми свою музыку!

От неожиданности его руки дернулись и гармонь, издав жалобный полувздох, умолкла.

— А… Что? — дернув головой, гармонист повернулся назад.

Все молча стояли. Десятки человек, которые мгновения назад шумно радовались встречи, с недоумением перешептывались. Федька решительным движением отложил инструмент и начал пробираться в центр лагеря. Лишь отодвинув в сторону очередную одетую в ватник спину, он увидел причину всеобщего оцепенения…

— Я смотрю у тебя совсем плохо с головой, старшина? — Смирнов угрюмой глыбой нависал над невысоким собеседником. — Ты отказываешься исполнять приказ высшего командования? Идешь против советской власти, гнида? Что молчишь, Илья Степанович? — имя и отчество он произнес так, словно выплевывал каждую букву по очереди.

Перекошенное лицо разведчика не предвещало ничего хорошего.

— Вот, значит ты как заговорил, капитан, — буркнул в ответ тот, скидывая со спины котомку. — Гнидой меня называешь… Может еще и под трибунал хочешь отдать?! Что буркала свои выпятил? ….Хрена ты получишь моих людей!

Капитан усмехнулся кончиками губ и медленно расстегнул нагрудный карман. Под пристальными взглядами окружающих, он вытащил небольшой клочок темной ткани и, поднеся его к глазам, начал громко читать:

— … Оказывать всестороннее содействие Смирнову Игорю Владимировичу… Имеет право брать на себя командование военными частями… Подпись: И.В. Сталин,

Он высоко вскинул руку, демонстрируя небольшой клочок ткани.

— Все слышали? — спросил он, пытаясь каждому заглянуть в в глаза. — Я должен забрать с собой в Москву одного человеку — Ковальских Алесю… А, ты слышал, старшина, кем подписан мой мандат?

Голованко шумно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Мелькнувший перед ним документ был не простой «бумажкой», о чем он, пограничник, не раз слышал.

— Я ее не отдам, — еле слышно проговорил он, набычившись словно боксер перед ударом противника. — Капитан, я ее все равно не отдам…

После этих слов передние ряды словно отхлынули от них. Пятачок пустого пространства вокруг двух людей становился все больше и больше.

Смирнову показалось, что он ослышался. «Что? Какой-то вшивый пограничник вякает против такого документа? — в его голове просто не укладывался сам факт такого ответа старшины. — Это же подпись товарища Сталина!». Его руки сами дернулись вперед и крепко вцепились в воротник партизана.

— Ты, что же старый пень совсем ошалел? — крепкие руки словно мощный механизм с силой трясли старшину. — Тебе сам товарищ Сталин приказывает какую-то девку доставить в столицу… Сам товарищ Сталин! Да, я тебя прямо здесь шлепну! — тряхнув в очередной раз, он отпустил трещавший воротник. — Ты меня слышишь, прямо вот этими руками шлепну! О! Падла!

Воздух словно выдернуло из его легких, а живот сразу же скрутило невыносимой болью.