Откуда-то из глубины здания раздался женский визг, а потом из распахнувшейся двери выбежала светловолосая женщина, прижимавшая к себе ребенка. Следом скатился со ступенек невысокий мальчишка.

— Выходите на улицу и приготовьте свои документы! — переводчик подошел ближе к выходившим людям. — Строиться возле стены… всем приготовить документы…

Жители испуганно жались друг к другу. Некоторые теребили в руках какие-то бумаги, на таких смотрели с завистью, а кое-кто и с ненавистью.

— Ты, ты и ты в сторону, — мужичок ткнул пальцев в троих, протягивавших выписанные комендантом разрешения на работу. — Стоять здесь и ждать, что скажет господин лейтенант.

Вдруг из дома раздались выстрелы. Один! Второй! Гулко лопнуло стекло на втором этаже!

— Туда, живо! — Шеер кивнул головой двоим солдатам, стоявшим рядом с ним.

Через несколько минут из дома выволокли окровавленное тело, своим видом напоминавшую освежеванную говяжью тушу на бойне. Человека бросили в пыль и только тогда стало видно, что в его руке был зажат обычный кухонный нож.

— Господин лейтенант, — вытянулся перед офицером ефрейтор. — Этот человек оказал сопротивление при проверке документов — бросился на меня с ножом… Это несомненно большевистский диверсант и возможно он участвовал в нападении на станцию…

— Отлично, ефрейтор, — Отто с трудом отвел глаза от окровавленных кулаков солдата. — Он хоть жив? Его можно будет допросить?

Тот ухмыльнулся и с силой растер правый кулак, больше похожий на огромную деревянную колотушку.

— Я его не сильно, — проговорил он. — Так помял немного… Эй, ты иди сюда! Господин лейтенант хочет допросить этот кусок мяса, — переводчик испуганно дернул плечами и бросился к ним. — Спроси, где прячутся остальные диверсанты? Давай, давай!

Избитый захрипел, выплевывая сгустки крови. Это было настолько омерзительное зрелище (когда сгустки крови, разбавленные слюной, скатываются в шарики в густой пыли и становятся из багрово-красных серыми или даже почти черными), что Отто даже вздрогнул.

— Эй, ты живой? — мужичок осторожно коснулся лежащего человека. — А? — лежащий зашевелился, а потом открыл глаза. — Где твои товарищи? Ты расскажи все, мил человек… Умирать-то все равно легче будет. Слышишь?

Тот осмысленным взглядом посмотрел на него, потом перевел взгляд на стоявших рядом лейтенанта и ефрейтора.

— Что, гнида, врагу служишь? — еле слышно прошептал он, не отводя взгляд от переводчика. — Свой народ предал?

— Ты меня не жури, милок, — мягко, ласково прошептал мужичок в ответ. — Не надо меня журить и хаять! Это ведь не мой народ… Я сам-то из местечка под Вильно, вот там все мои…А здесь быдло одно, которое только и умеет все хапать да загаживать своими грязными руками! Вот сметет вас немец как крошки со стола, а мы тут и заживем по своему…

Ефрейтор в нетерпении пнул переводчика сапогом по спине словно давая понять, что пора и спрашивать.

— Холуй ты, — раздвинул в улыбке изгрызенные губы человек, увидев этот пинок. — Подстилка немецкая! Вот так они всех вас и наградят за верную службу… Передай своих хозяевам, что я пришел из леса и уйду в лес…, - его скрюченная рука при этих словах пыталась дотянуться до росшего рядом куста сорной травы. — Все вы тут сгинете и не станет вас, как не стало тех, кто приходил до вас…, - переводчик, морщась, переводил подошедшим ближе немцам.